На спортивных тренажёрах занимались действительно абсолютно голые девки. Или, лучше сказать, красивые, натренированные, но всё равно голые, как правда. девушки. Высокие, вспотевшие, они опускали на грудь штангу и поднимали, или приседали с ней, или лёжа на животе, пятками поднимали привязанный груз. Ни в чём себе не отказывали. И никакого внимания не обращали на незваных гостей. Гости же, воспитанные в духе непротивления злу насилием и обладавшие тонкой ранимой психикой, оглушённые информационными перегрузками, явно интеллектуально капитулировали. В их круглых глазах бессмысленно, как у хамелеона, медленно перемещались зрачки. Всё стало, как в тумане. «Это у них от переутомления, – услышали они расплывающийся туманный голос. – Дайте им сладкой воды». Вдруг туман их сильно тряханул. К Шприцу вернулось что-то похожее на сознание. Сквозь гул и гудение ему послышалось чавканье и причмокивание.
– Комаров, закрой рот, не чавкай, – промычал он. И посмотрел на приятеля. – Нашёл время… Чего это у тебя такая кислая рожа?
Сказав это Шприц и сам почувствовал кислый вкус во рту и скорчил кислую мину. Голые спортсменки плавно растворялись вместе с тренажёрами. В тумане незаметно растаяли стены спортзала, диван и всё остальное. Два друга оказались в мутном дыме без всякой опоры и ориентира. Не было даже компаса.
Тут их засосало в какую-то трубу. Их подхватил пульсирующий поток и снова потащил куда-то. На головы им вдруг грохнулся красный диван, чем сильно обрадовал. Как только они удобно на нём уселись, перед ними появился полицейский в незнакомой форме. И нацелил на них свой автомат.
Внутренний мир старика Фрауэра
– Кто вы такие? – грубовато с несильным немецким акцентом спросил полисмен. – Кажется, вы чужеродные организмы.
– Мы свои, честное слово, свои, господин полицейский. Хайль Гитлер, – растерянно пробормотал Шприц.
– Что-то я не припомню таких своих. Подозрительные у вас физиономии. Вы что? сперматозоиды?
– Да, да, господин полицейский, мы сперматозоиды, свои, уже давно.
– Тогда какого чёрта вы шляетесь в районе желудка? Ещё попадётесь мне на глаза – пожалеете! А ну марш домой! Живо!
– Конечно, конечно, мы как раз шли домой, заблудились, – оправдывался Шприц. – Извините, мерси… Греби Комаров!
Когда страж порядка исчез из вида, Комаров спросил:
– Куда он нас послал?
– Не знаю, брат, но мы должны туда попасть, слышишь, должны! Иначе мы очень пожалеем, себя пожалеем!
У полковника началась истерика. От волнения и неуверенности в завтрашнем дне он стал грызть обивку дивана, потом руками рванул выглянувшую верёвку, мотор хищно затарахтел, диван, задрав нос, быстро набрал скорость и мужественные герои решительно понеслись в неизведанные фрауэровские дали. Когда их занесло в огромный расширяющийся ангар, Шприц успел только сказать: «Комаров, я понял. Кажется наш район оккупировали немцы. Вон, стены и ворота побелили», – и ангар сжался и выбросил их. Скоро они очутились в ещё одном спортзале. Это судьба, это трагедия… На тренажёрах мучились пенсионерки. Задыхаясь, кряхтя, но они качали железо, хотя ноги срывались с педалей велотренажёров, гантели вываливались из рук. Они тоже были голые? Да нет же. Не волнуйтесь. Совсем не голые. Они были замотаны с ног до головы белыми бинтами и тряпками. Комаров предложил:
– Гаврилыч, может к предыдущим спортсменкам вернёмся?
– Не забывай кто мы и куда едем. Мы не спортсмены.
Неожиданно одна молчаливая старушка, у которой во рту был кляп, шлёпнулась, потеряв сознание. При этом штанга, которую она пыталась поднять, покатилась и наехала железным блином на ногу Шприцу.
– А-я-я-й!!! Что за наезды на милицию?!
– Это голодный обморок, – пояснила самая бодрая из тяжелоатлеток, еле ворочавшая язык.
– Это голодный терроризм! Нападение на сотрудника милиции при исполнении тяжёлых обязанностей! Комаров, здесь опасно находиться, приказываю отступить ввиду численного превосходства противника. По диванам!
И снова в путь, и снова на их пути ангар с замазанными извёсткой стенами. «Ангаров много, – думал Шприц, – но почему-то нет ни одного самолёта. Может, немцы их в свой Стокгольм перегнали?»
Конечно, перегнали, они же летают. А вот небоскрёбы не летают, им не нужно – они уже в небе. В один из таких домов-гигантов угодили наши интеллектуалы юстиции. Где чуть не поплатились жизнью за эту ошибку. Их засосало в открытую входную дверь подъезда и без всякого лифта понесло над лестницей к вершине огромной белой многоэтажки. На семидесятом этаже оказался завал и диван, зацепившись за острый крюк, лопнул. Взрывом пассажиров отбросило в коридор. А здесь их за шиворот поднял суровый мужик в оранжевой строительной каске и таком же жилете.
– Что за АНТРАКЦИОН?! Работа стоит, а они катаются! Фагоцитов на вас нет! Они ещё и технику безопасности нарушают!!! Жить надоело? Каски на голову и за мной!
Он повёл их по грязному коридору. Повсюду валялась штукатурка, повсюду пыль, мусор, мешки с цементом, вёдро с извёсткой, носилки. Он завёл их в какую-то комнату, довольно тесную.
– Меня просто распирает от желания поработать. Я, Костя Областнов – лучший работник в мире. За семьдесят лет работы ни одного выходного! Класть кирпичи – что может быть интереснее? Ты, длинный, цемент мешай, а ты, толстый, ему не мешай, извёстку разводи. Вот что плохо: в последнее время свободного места стало не хватать. Стройматериалов навалом, хоть ешь, а класть их некуда, все стены кирпичом в три слоя обложили. Нарушение инструкций, по проекту не предусмотрено, а что делать? Под коврик не спрячешь. Стройку расширять надо, новые объекты возводить, а в главстройуправе молчат, сырьё шлют и молчат. Да я бы целый город ещё построил, только места дай. А в последнее время стали странные вещи происходить…
Комаров оторвался от корыта с цементом и посмотрел, как работает Костя. Такого он раньше не видел. Левой рукой Костя шлёпал на стену цемент, а правой, как фокусник, вытаскивал из карманов жилета кирпичи и укладывал в ряд. Причём делал это всё со скоростью пропеллера, а кирпичи у фокусника не кончались. Увлёкшись, Областнов заложил кирпичом дверной проём и неуклонно подбирался к окну.
– Длинный, подай-ка ещё фосфорного цемента, – обратился он к Комарову. – Так вот. Не пойму, что происходит. Куда-то все пропадать стали. Раньше друг у друга по головам ходили, а сейчас за обедом послать некого, словно вымерли, словно завалило всех. Я ведь знаю своих коллег, они ведь тоже любят свою работу. Куда пропали? Непонятно. А ночью мне голоса мерещатся, будто меня зовёт кто-то, глухо, как из подвала. Теперь я даже не два, а один час сплю. Устаю, работаю за десятерых, поэтому и ошибки стал за собой замечать. Иной раз вентиляционную шахту или душевую комнату кирпичом заложу, а замечаю только когда помыться иду. А однажды кирпичи девать некуда было, так я их на балконе сложил, а он не выдержал. Рухнул с грохотом страшным! Я потом покажу это место, там ещё не убрано. Да, хорошего помаленьку. А плохого вообще не надо. Убирать тоже некому, проблемы с транспааааа…
За время короткого разговора Костя заложил кирпичом и окно. Трое оказались замурованы. С четырёх сторон стояли одинаковые стены из белого кирпича, сцепленного быстрозатвердевающим цементом. Ещё несколько минут и из каменной коробки не выйдет даже Дэвид Копперфильд. Неужто так глупо закончится жизнь двух прогрессивных естествоиспытателей? Третий дурак не считается, так ему и надо… Неужто солнце навсегда погаснет для них на рассвете их творческих способностей? Неужто богатый мир старика Фрауэра навечно похоронит два бесконечных внутренних мира? Неужто на следующих страницах мы не найдём ничего кроме двух слёзных эпитафий, а также рекламы средств для похудания и быстрозатвердевающего цемента с бесплатной доставкой? Нееет, не бывать этому! Не будут рыдать доярки со свинофермы «Запах розы». Нет хлюпиков в российской милиции, а есть только образцы НАСТОЙКОСТИ и выдержки, и какой выдержки! Их не способна остановить броня российского законодательства – как сможет их остановить какая-то жалкая кирпичная стенка? Нет такой преграды, которую не смог бы преодолеть интеллект трезвого человека!
– Лёва, мы оказались замурованы. Для решения этой проблемы мало будет просто приложить усилия, нужно будет приложить ещё и голову, – громко подумал Шприц.
– Так точно, товарищ полковник. Меня этому учили с детства.
По-спринтерски оттолкнувшись от стены и мгновенно набрав первую космическую скорость, Комаров полетел так, как летают только супермены и скелетонисты. Хрупкое строение не выдержало мощного мозгового штурма. А ведь был только один шанс из ста, что Комаров попадёт точно в дверной проём! А ведь он попал точно в другие девяносто девять! И даже если бы на его голове, натренированной на досках и бутылках, не было строительной каски, – даже тогда бы в этом неравном поединке у ничтожной, хлипкой стеночки всё равно бы не было вообще никаких шансов. Эх, жаль, что на комаровской голове была каска, а то бы вы сами в этом убедились.
