магических черт, которые далее передавались по мужской линии практически в полном объеме.
Истинные оборотни превосходно контролировали свой оборот в обе стороны, а те оборотни, что жили в городах, еще и носили соответствующие амулеты, подавляющие звериные инстинкты.
«Застрять» где-то на полпути оборота они не могли по определению.
И тем не менее я отчетливо видела, что пушистый хвост оборотня рос не из положенного волку места, а из самых пресловутых мужских ягодиц, которые попытались стыдливо прикрыть лохматой лапой.
– И как же вас угораздило?
Оборотень горько вздохнул, прижал уши.
– Госпожа ведьма, так вы токмо гляньте, ночь какая, – пустился он в путаные пояснения. – Не утерпел, дал волю одержимости пагубной. Решил немного побегать, на луну полюбоваться, а шнурок с амулетом фьють и того… лопнул! А тут, как назло, стража. Ну я наутек, ибо ежели поймают, то такой штраф вкатят, что проще сразу на ремне удавиться, чем выплатить. Решил схорониться покамест в подворотне, а тут вон оно как. Я уже всяк попробовал, не получается в человека. Застрял!
– Хм… – скептически протянула я.
Шнурки на амулетах зачаровывались так, что никакие «фьють» им не страшны. Ни лопнуть, ни порваться, ни быть перегрызенным или перерезанным такому не грозило. Мы его всей группой на спор рвали – хоть бы хны!
И что это значит?
А значит это, что по амулету ударили мощным заклятьем.
Вопрос: кому и зачем это понадобилось?
– Госпожа ведьма-а-а… – заныл волк, молитвенно складывая лапы перед собой. – Не оставьте горемыку. Подсобите чуток, а?
Я подошла, сцапала из корзинки один из пирожков и нервно куснула.
Ну хорошо, допустим, луна действительно спровоцировала оборотня на позднюю прогулку. Ладно, предположим, что передо мной стоит уникум, который таки умудрился порвать то, что порвать нереально.
Но что мешает ему вернуться в человеческую форму?
Сильные и опытные оборотни способны делать это без амулета. Да что там! Они без труда переходят в частичную трансформацию. А этот… застрял!
– Послушай, серый волк, тебя как звать-то? – уточнила я, отряхивая руки, пирожок закончился как-то уж очень быстро.
– Кузьмич, – представился тот.
– Слушай меня, Кузьмич. Если я верну твой амулет и усилю его действие, ты сможешь перекинуться обратно в человека?
– Попробовать можно.
– Тогда на вот, прикройся.
Я сняла с себя плащ и накинула на Кузьмича, пряча серую шкуру от посторонних взглядов.
Ночь выдалась прохладной, представляю, как мерзла пятая точка волка, лишенная теплой шубки. Вон даже мне пришлось потратить пару минут на то, чтобы размять и согреть озябшие пальцы.
Вытащив из кармана шпаргалку пятого билета, я нашла формулу поискового заклинания и для надежности еще раз повторила.
Все магические заклинания выше второго уровня сложности, что использовали люди, принимали форму животного, растения или насекомого, реже геометрическую фигуру.
И точно так же, как не бывает одинаковых рек, не бывает и одинаковой силы. Сила каждого мага индивидуальна, поэтому и у его заклятий тоже имеется свой уникальный почерк.
У учителя Оселковича поисковое заклинание было в виде длинного удава. Аленушкина змейка была яркой, с красными и белыми полосками поперек тельца, а у ее братца Иванушки неизменно выходили карликовые ужи размером с мизинец.
В моих же ладонях появился сгусток силы, который медленно обрел форму черной змейки с белым пятнышком на голове. Заклинание подняло голову, потрогало воздух раздвоенным языком и соскользнуло на землю.
– Ищи артефакт, – приказала я, показывая на оборотня.
Змейка на секунду зависла, крутанулась, словно стрелка компаса, определяясь с направлением, нашла и черным росчерком скользнула в едва различимую трещину в стене.
– Все, – сказала я в ответ на вопросительный взгляд Кузьмича. – Теперь ждем и надеемся, что стража не свернет в эту…
И, словно в насмешку, в конце улице загрохотали тяжелые сапоги.
***
– Госпожа ведьма! – тоненьким голоском проскулил испуганный Кузьмич, поплотнее закутываясь в мой плащ и приседая. – Чего делать-то?!
– Ша! – прикрикнула я на него тоже шепотом. – Без паники. Отойди вон в тот угол, где потемнее, может, не заметят. И корзинку отдай, а то сразу в глаза бросается.
Дрожащий от страха перед штрафом оборотень забился в углу подворотни, а я поправила рыжие волосы, повесила на сгиб локтя корзинку и сделала шаг вперед.
Выпрыгни из подворотни обезумевший в новолунье оборотень с окровавленной пастью – и то не произвел бы на бравых служителей порядка такого впечатления, как одинокая девушка с выпечкой.
– Доброй ночи, – вежливо пожелала я, игнорируя наставленные на меня меч и внушительный кукиш.
– Госпожа ведьма? – удивился стражник, опуская меч.
Ну вот опять ведьма!
– А куда это вы на ночь глядя? Да еще с пирожками? – подозрительно сощурился второй, пряча кукиш в карман, но не размыкая пальцев.
Я смерила их тяжелым взглядом и припечатала:
– К бабушке.
– А-а-а-а… – понимающим хором протянули стражники, переглянулись и, пожелав мне хорошей дороги, попятились назад, туда, откуда и пришли.
Проводив их задумчивым взглядом, я шагнула обратно в нашу подворотню.
Поисковое заклинание уже вернулось и теперь черными кольцами лежало вокруг амулета. Я щелкнула пальцами левой руки, гася магию, наклонилась и за шнурок подняла клык василиска. Средство пусть и не самое дешевое, зато проверенное веками. Его еще издревле использовали в качестве контроля сознания при оборотах первых полукровок-лютолаков.
К моему величайшему удивлению, шнурок оказался нетронут, что сразу исключило версию о некачественном сырье или подделке. А вот на самом амулете имелась едва угадываемая полоска от удара магическим заклятьем.
Разыгравшееся в детектива воображение сразу нарисовало злоумышленника в черной шапочке. Вот он намеренно опаивает доверчивого Кузьмича одурманивающими вторую ипостась травками, а после оборота бьет по амулету заклинанием. И стража, надо полагать, тоже неспроста патрулировала именно эту и ближайшие улицы.
– Кузьмич, скажи, есть кто-то, кто мог подставить тебя под штраф? – спросила я, протягивая волку амулет.
Тот торопливо натянул его на шею и развел лапами.
– Извиняйте, госпожа ведьма. Врагов у меня нет, дела в Древотяпске идут не то чтобы бойко, а то, что конкуренты зубоскалят за спиной, токмо они всегда…
Остаток фразы если и был, то оказался неразборчив за хрустом костей трансформирующегося тела. Прямо на глазах серая густая шкура стала кожей, конечности уменьшились, а волчья пасть втянулась и перестроилась.
Я видела на практическом занятии полный оборот. Была знакома с принципом перестроения тела, но сейчас удивленно протерла глаза, отказываясь верить, что передо мной стоит рыжебородый…
– Кузьмич. Ты что… гном?
– Ну да, – сказал тот с такой легкостью, словно истинные оборотни среди подземного народца такая же обыденность, как пробка на въезд в Кота-по-Шеям. Поправил на себе мой плащ, прикрывая наготу, и
