вход, стоял полицейский. Он приказал мне остановиться. Я начал объяснять ему, кто я и зачем сюда пришел. В это время к нам подошли другие полицейские, только что подъехавшие на машинах. Они подхватили меня под руки и ввели в маленький холл рядом с прихожей и начали допрашивать. Однако в холл-кабинет вашей бабушки они меня почему-то не пустили, и поэтому я вас больше в эту ночь не видел. После того как я раз пять — шесть пересказал им все, что знал, я сказал, что хотел бы поговорить с вами, но, к сожалению, вас уже к этому времени увезли в полицейский участок. Я хотел пойти туда, думая, что вдруг смогу вам чем-то быть полезным, но люди из полиции меня убедили не делать этого: они сказали, что доктор Эгглстоун уже едет в участок, так как вы нуждаетесь в помощи врача из-за своего шокового состояния. Еще они мне сказали, что доктор Эгглстоун обо всем позаботится и, чем меньше людей вы будете видеть, тем лучше…
— Вы много сделали для меня, мистер Хендерсон. Я знал, что ваше сообщение, ваши слова, сказанные полицейским обо мне, оказались причиной, вернее, одной из причин, которые ставили меня вне подозрений в глазах полиции, но я не знал всех этих подробностей. Большое вам спасибо.
— Спасибо за что? — спросил он меня со смехом. — За то, что я рассказал все, что видел и слышал? Не будьте дураком, Род. Мне жаль, что я не смог сделать для вас большего. Кстати, что это за другие причины, которые, как вы говорите, ставили вас вне подозрений?
— В первую очередь медицинская экспертиза. Она показала, что бабушка скончалась в одиннадцать тридцать. Судебный эксперт, занимавшийся этим делом, обследовал труп в двенадцать тридцать и сказал, что смерть наступила приблизительно час назад. Это согласовывалось с вашими показаниями о времени, когда вы услышали выстрел или выстрелы. И, наверное, это помогло. Меня отпустили домой. Конечно, я мог убить ее раньше, то есть в одиннадцать тридцать, затем уйти из дома и спустя некоторое время вернуться, позвонить в полицию и сообщить о преступлении, но, к счастью, меня видели в центре города около одиннадцати тридцати, а ведь это в пяти километрах отсюда. И видел меня не кто-нибудь, а полицейский, который меня хорошо знает.
— Правда, Род, это ваше счастье. Разумеется, у них и так никоим образом не могло возникнуть ни малейшего подозрения на ваш счет. А кто тот полицейский, который вас видел? Я знаю нескольких…
— По счастливому совпадению это полицейский детектив из отдела по расследованию убийств. Позже он тоже приехал сюда по моему звонку. Это лейтенант Уолтер Смит. Той ночью он заступил на дежурство именно в одиннадцать тридцать. Когда раздался мой звонок, он только-только приступил к работе. До этого Смит был в центре города в одном из кинотеатров. Он вышел после кино около половины двенадцатого и решил, что у него есть еще несколько минут, чтобы перехватить бутербродик и выпить чашечку кофе до начала дежурства. На улице, у кинотеатра, он увидел меня, и мы перебросились с ним несколькими фразами. Именно поэтому он абсолютно уверен, что никак не мог ошибиться во времени.
Я почувствовал вдруг невыносимую горечь, но решил договорить до конца.
— Именно он сказал мне, что в тот вечер я здорово перебрал, и дружески посоветовал идти домой и хорошенько проспаться.
— Лучшего свидетеля вам вряд ли удалось бы заполучить.
— А я так не считаю. Я никак не могу понять, почему не внял его совету. Ведь что-то заставило меня приехать сюда, в дом бабушки! Мне бы очень хотелось узнать, что же это все-таки было. И у меня было бы спокойнее на душе, если бы я это знал.
— Вы знали, что Арчи в отъезде? Может быть, вы хотели с ним о чем-то поговорить?
— Арчи говорил мне, что, скорее всего, я не знал о его отъезде. Правда, мы с ним виделись за несколько дней до поездки и, как ему кажется, он вроде бы упомянул в нашем тогдашнем разговоре о поездке в Чикаго. Однако полной уверенности, что он действительно сказал об отъезде, у него нет. Выходит, что я очень даже мог приехать той ночью, чтобы поговорить как с Арчи, так и с моей бабушкой. Я наверняка знал распорядок ее дня и мог быть уверен, что в этот час застану ее на ногах.
— Конечно, вы знали это, Род… Поверьте, со временем вы все вспомните. И вполне возможно, окажется, что речь шла о каком-нибудь пустяке. Но… если я могу вам чем-нибудь помочь, хоть самую малость, я готов это сделать. Да, кстати, пока завещание утвердят, пройдет некоторое время, и, если вдруг вам понадобятся деньги, я всегда готов снабдить вас определенной суммой, пока суд да дело. Я хочу сказать, пока будет оформлено право на наследование.
— Спасибо. Я, право, не думаю, что может возникнуть такая ситуация. К тому же у меня в банке есть двести долларов. И еще я хочу сказать, что через неделю начну работать.
— Вы снова будете работать в рекламном агентстве?
— Надеюсь.
— Пожалуй, для вас это наилучший вариант. Я хотел сказать, что это даст вам возможность как можно скорее включиться в жизнь, которую вы вели раньше. Считаю, что это очень разумное решение. Мне кажется, если вы будете в знакомой обстановке, это поможет вам быстрее вернуть память. Спрашивайте обо всем, что вас интересует — так будет легче сориентироваться в нынешней ситуации.
— Именно этим я сейчас и занимаюсь. Могу ли я задать несколько вопросов, касающихся лично вас?
— Разумеется, Род. Сколько захотите. Знаете, как мы с вами поступим? Вы мне расскажете все, что знаете обо мне, например, от Арчи или от кого-то другого, а я дополню то, что вас будет интересовать. Хорошо?
— Хорошо. Я знаю, что вас зовут Винсент Хендерсон, и, если не ошибаюсь, Арчи говорил мне, что вам пятьдесят восемь лет, вы на шесть лет моложе моей бабушки. Вы юрист, занимались делами бабушки и, наверное, были ее единственным другом. Пока все сходится?
— Абсолютно. Что вас еще интересует, Род?
— Помнится, Арчи мне говорил, что вы вдовец.
— Совершенно верно. Моя жена умерла шесть лет назад. Вот уже двадцать лет, как я друг вашей семьи. Сначала я познакомился с вашим отцом, Августом Бриттеном, когда он переехал сюда и стал моим соседом. Он был вдовцом, за несколько лет до переезда сюда скончалась его вторая жена, ваша матушка. Вы тогда были еще совсем ребенком… Сколько же
