мне говорили, но я хотел бы услышать это сам из ваших уст. Еще мне хотелось бы задать вам несколько вопросов по поводу известных вам событий. Итак, давайте начнем с ночи в понедельник.
— Хорошо, Род. Тогда, ночью, здесь произошло следующее: я лег спать около одиннадцати часов…
— Вы не станете возражать, если я иногда буду прерывать вас и задавать по ходу новые вопросы? Например, такой: вы именно в это время обычно ложитесь спать?
— Задавайте, Род, сколько хотите. Я отвечу вам на все вопросы. Нет, обычно я ложусь спать чуть позже. Как правило, я засыпаю с трудом… боюсь, что прежде я вам поднадоел своими жалобами на бессонницу, но так как вы этого уже не помните, я снова поскулю немножечко. Итак, я вам уже говорил, что редко укладываюсь спать раньше половины двенадцатого. Во вторник в суде должны были слушаться два моих дела, и я попытался заснуть пораньше. Именно поэтому в прошлый понедельник я лег на полчасика раньше, то есть в одиннадцать часов. Спустя полчаса я услышал, как мне показалось, выстрел. Я еще не спал и даже не начал задремывать…
— Выстрел был один? Или два?
— Мне показалось, что один, но я совсем не уверен в этом. Моя спальня находится в другой части дома, и звук, который я услышал, был весьма глухим. Вполне могли прозвучать и два выстрела, я не могу утверждать это с уверенностью. Но я совершенно уверен, что это не было похоже на звук выхлопа машины. Я встал не сразу, еще поразмышлял немного лежа и сам себя успокоил: это, наверное, все-таки был глушитель машины. Но беспокойство не уходило, я снова и снова раздумывал, пока не понял окончательно, что заснуть мне уже не удастся; я говорил вам, что и до этого у меня не было сна ни в одном глазу… Тогда я решил встать.
— Вы помните, сколько было времени, когда прозвучал выстрел… или выстрелы?
— Нет, не помню. Но я посмотрел на часы, когда понял, что мне уже не заснуть, и решил встать с постели. Было без двадцати двенадцать. Наверное, прошло минут десять с тех пор, как мне послышался звук выстрела. Если я и ошибаюсь, то всего на пару минут в ту или другую сторону. Тогда я прошел в гостиную, которая находится в другой половине дома, и посмотрел в окно. В холле-кабинете бабушки Таттл я увидел свет. Значит, миссис Таттл, как всегда, работает, подумал я. Думаю, что вы знаете — или вам уже говорили — о привычке вашей бабушки работать допоздна. Она обычно ужинала поздно и до полуночи, а то и дольше, работала над своими бумагами в холле первого этажа, который служил ей и кабинетом.
— Да, Арчи мне говорил. Признаюсь, что нахожу несколько странным, что женщина ее возраста столько работала и при этом допоздна. Вы не знаете, почему она это делала?
— Конечно, знаю. Мы много раз обсуждали это с миссис Таттл. Знаете, Род, большинство пожилых людей уже не могут спать несколько часов подряд, как это делают молодые. Она мне говорила, что пять часов ночного сна для нее предел. Таким образом, если бы она ложилась спать, скажем, в десять часов вечера, то просыпалась бы в совершенно абсурдное время, часа в три ночи. А снова заснуть ей бы вряд ли удавалось. Поэтому она предпочитала ложиться около часа ночи и спать до шести утра. А днем, сразу после обеда, она ложилась отдохнуть и спала часа три. У нее оставалось достаточно времени для работы, которой она, как правило, занималась и после ужина. Надо сказать, что работала она над своими гроссбухами и документами, отвечала на письма — а писала она их только от руки — обычно до полуночи.
Я кивнул в знак согласия. Мистер Хендерсон продолжил:
— Однако вернемся к той ночи в понедельник. Когда я встал с постели, на моих часах было без двадцати двенадцать. Я посмотрел в окно и увидел, что в холле-кабинете миссис Таттл горит свет. Ничего необычного я не заметил. Правда, за письменным столом миссис Таттл не было. Надо сказать, что я близорук, но уж это я сумел разглядеть. Я хорошо знал, что приблизительно в это время она отправляется на кухню, чтобы приготовить себе стакан горячего молока, и поэтому меня не обеспокоило ее отсутствие в кабинете. Тем не менее я все сильнее и сильнее подозревал, что услышанный мной шум был выстрелом, и догадывался, что сегодня мне уж точно не удастся быстро заснуть. Я совсем было собрался позвонить ей, но потом решил подождать еще несколько минут, пока она не вернется в холл. Тогда я отправился на кухню, приготовил себе сандвич и съел его. Из моей кухни окон холла бабушки Таттл не видно из-за кустарников. Я снова вернулся в гостиную. Пожалуй, время подходило уже к полуночи. Я снова взглянул в окно. Миссис Таттл за письменным столом еще не было, но она, конечно, могла находиться где-нибудь в другом месте холла-кабинета, у несгораемого шкафа например… Я стоял в нерешительности, не зная, что делать дальше. Вспомнил, что можно воспользоваться биноклем, и пошел искать его в комоде. Через бинокль я снова посмотрел на ее окно и сразу заметил, что металлическая решетка, предохраняющая окно снаружи, срезана. Естественно, мне сразу пришло в голову, что что-то случилось. Я уже совсем было собрался звонить в полицию, как вдруг увидел вас. Вы направлялись к парадному входу в дом. Вы шли… как бы это сказать… немножечко покачиваясь, очевидно, вы были слегка навеселе, поскольку шли как-то неуверенно. Поэтому я решил еще немного повременить со звонком. Вы вошли в дом, то есть я увидел, как вы поднялись по ступенькам к парадному входу, и понял, что вы собираетесь войти в дом. Я направил свой бинокль на окно миссис Таттл. С минуту я настраивал бинокль, чтобы лучше все разглядеть, потом направил его на письменный стол…
— А как я тогда выглядел? Вы могли разглядеть выражение лица?
— Мне показалось, что вы были чем-то сконфужены, потрясены. Я поднял бинокль чуть выше и… ничего больше не увидел, поэтому решил одеться и пойти в дом миссис Таттл. Как вы понимаете, я был в пижаме. Я поднялся в спальню и стал одеваться. Я натягивал брюки, когда услыхал шум подъезжающей полицейской машины. Я вышел на улицу и направился к дому вашей бабушки. В это время подъехали еще две машины. Эти уже были из отдела по расследованию убийств.
У дверей дома, охраняя
