одну из висевших на стене картин. Это был Ван Гог. Из кухни вернулась Робин с двумя стаканами в руках. Тот, что она предложила мне, содержал виски с содовой. Я поблагодарил ее и снова устроился в кресле. На этот раз она показалась мне менее напряженной; сейчас на ее лице уже не отражалось желание как можно скорее от меня избавиться.
— Что ты еще хочешь узнать, Род?
— Я хочу узнать кое-что касающееся нас двоих. Например, как случилось, что наш брак распался?
— Зачем тебе? Ведь все кончено. Причем еще до того, как у тебя появилась эта амнезия. А раз ты ничего не помнишь… я хочу сказать, что ты ведь очень хотел забыть все, что было между нами. Поэтому сейчас, когда ты действительно все забыл, зачем тебе ворошить прошлое? Почему бы тебе не оставить все как есть?
— В один прекрасный день я все вспомню.
— Да, конечно. Однажды ты вспомнишь. Но чем позже это произойдет, тем лучше. По крайней мере спокойнее.
Я сделал глоток из стакана, стараясь подыскать подходящий ответ.
— Я должен знать, кем и чем я был. Все это вызывает у меня странное чувство, чувство отчаяния, наверное. Неужели я не способен хоть что-то вспомнить? Ведь два года, что я был женат на тебе, наверняка были значительными в моей жизни. Мне важно знать также причину или, возможно, несколько причин, из-за которых ты разошлась со мной… тем более что это случилось совсем недавно. Сколько времени прошло с тех пор? Месяц? Кажется, Арчи называл мне именно этот срок…
— Мы разошлись с тобой месяц назад. Официально развод был оформлен только во вторник, всего три дня назад.
Мне вдруг страшно захотелось выпрямиться в кресле.
— Ты хочешь сказать, что это было после… — но я тотчас же понял, что сейчас это абсолютно неважно. Я помедлил минуту, прежде чем снова смог продолжить разговор. — Послушай, Робин, может быть, ты расскажешь мне все с самого начала? Где мы с тобой познакомились? Сколько времени мы были знакомы, прежде чем поженились? Короче, расскажи мне все, что можешь, вплоть до мелочей; может быть, это поможет мне как-то сориентироваться.
— Я уже три года работала в рекламном агентстве Карвера, когда ты занял там должность редактора отдела рекламы. Я была личным секретарем мистера Карвера. Как-то, неделю спустя после того, как ты был принят на работу в агентство, ты захотел проводить меня домой. Но фактически мы стали встречаться месяц спустя после этого…
— Погоди… А почему только через месяц? Это зависело от тебя? Тебя трудно было уговорить?
Она тихо засмеялась, и сразу исчезло последнее напряжение. Я не ошибся, ее губы были просто созданы для смеха. Действительно, смеялась она обворожительно: и смотреть, и слушать ее было одно удовольствие.
— Это вовсе не зависело от меня, — сказала она тихо. — Ну, скажем так, первое твое приглашение было слишком случайным, несерьезным, небрежным, чтобы оно меня заинтересовало. Ведь любая девушка имеет свою гордость… И в конце концов, я ведь была только второй скрипкой в оркестре. Арчи рассказывал тебе о Венги Вейн?
Я покачал головой.
— Евангелина Вейн, или просто Венги, молодая блондинка, тоже работала и работает сейчас у Карвера. Она несколько… нет, пожалуй, мне лучше не вдаваться в подробности, описывая ее, чтобы не показаться недоброжелательной. Наверное, я не смогла бы искренне рассказать о ней и не впадать при этом в крайности. Но ведь сейчас важно другое: ее ты первой пригласил прогуляться с тобой. Я думаю, это произошло буквально на следующий день после того, как ты устроился на работу в наш офис. Вы с ней встречались регулярно. И вдруг… ты соблаговолил пригласить меня. Наверняка Венги в тот вечер имела другие планы.
— Но через месяц все было иначе, — вставил я. — Иначе, это как? Венги отшила меня или я ее?
— Я никогда не спрашивала тебя об этом и никогда не хотела этого знать. В тот момент меня интересовало только то, что ты больше не встречаешься с Венги. Правда, в офисе на этот счет ходили разные слухи… И еще, когда ты пригласил меня во второй раз, то принес мне букетик цветов и вел себя совсем не так, как в первый. Пожалуй, это и сыграло тебе на руку.
Я попытался вспомнить хоть что-нибудь, связанное с именем Венги, но напрасно. Я не помнил ничего! Я выпил еще глоток виски и попросил Робин:
— Продолжай, пожалуйста.
— Хорошо. Итак, мы с тобой стали встречаться все чаще и чаще. Спустя полгода мы были уже женихом и невестой, а через год — я хочу сказать, через год после нашего знакомства и через пять месяцев после того, как объявили о своей помолвке, — мы поженились.
— Ты тогда же оставила работу?
— Нет, первый год нашей супружеской жизни я продолжала работать. Ни у кого из нас не было сбережений, и мы решили — а может быть, это я убедила тебя в такой необходимости, — что в первый год нашего супружества мы будем работать оба, чтобы заработать на хорошую квартиру, приличную мебель и еще постараться что-то отложить, чтобы потом я могла оставить работу и…
Она вдруг умолкла, подняла свой стакан, отпила из него немного… У меня создалось впечатление, что она хотела добавить еще что-то, но почему-то раздумала и не захотела сказать, а глоток вина — это только предлог, чтобы прервать рассказ. Впрочем, я мог и ошибиться.
Она подняла на меня взгляд и не спеша продолжала:
— Итак… в этот первый год нашей совместной жизни все шло нормально, своим путем. Считаю, что тогда мы были счастливы. Но после того, как я ушла с работы, между нами начались всякие осложнения.
— Но почему? Погоди, Робин, разреши мне задать тебе один вопрос… может быть, он покажется тебе несколько странным, но… будем до конца откровенны. Я что… был неверен тебе, скажи? Я встречался с другими женщинами? С Венги, например? Ты только что сказала, что она тоже работала и работает у Карвера, поэтому я прихожу к выводу, что все значительно усложнилось. Она имеет какое-нибудь отношение к тому, что произошло между нами?
Робин медленно покачала головой.
— Нет, Род, насколько мне известно, нет. Ни она и никакая другая женщина тут ни при чем. Ты не встречался с другими женщинами, Род. И так как ты продолжаешь оставаться джентльменом, ты не спрашиваешь меня, были ли у меня другие мужчины. Но я тебе скажу сама: нет, Род, у меня никого не было. Сцены ревности мы друг другу не устраивали,
