поручусь.
— Созвонимся, — пообещал я. Узнать бы еще, кто ты такой, но не представляю, как это можно сделать.
— Ладно, бывай, — сказал он. — Удачи тебе на новом поприще.
— Увидимся, — сказал я и положил трубку.
В смысле, реально положил трубку, на рычаг. А не просто ткнул пальцем в экран на кнопку отбоя.
Старые добрые ламповые технологии. Современные-то дети, из две тысячи девятнадцатого которые, наверное, даже номер на таком аппарате набрать не смогут.
Впрочем, некоторые и на машинах с тремя педалями ездить не умеют…
Я-то умел, у меня и в моем времени машина с тремя педалями была, но это не от хорошей жизни. «Ласточка» было очень дешевой в обслуживании машиной, а я, пытаясь скопить первоначальный взнос на ипотеку, экономил везде, где только мог.
Погрузившись в свои мысли, я спустился по лестнице и на выходе из подъезда едва не столкнулся с пытающимся втиснуться в дверной проем чуваком. И вот насчет попытки втискивания это ни черта не фигура речи, потому что чувак был огромен. Высоченный, довольно объемный, в черном болоньевом плаще, который едва сходился на выпирающем пузе. Помимо прочего, чувак был обильно волосат и чрезмерно бородат, и в целом напоминал мне священника, за тем исключением, что я еще не встречал ни одного священника, от которого бы разило пивом в десять часов утра.
— Извини, — сказал я. — Не заметил.
— Да ничего, — сказал он. — Только прошу, впредь будь поаккуратнее, мужик, ты ж меня чуть не снес к хренам.
— Задумался, — сказал я.
— Бывает, — сказал он. — Я сам один раз так задумался, что чуть с мотоцикла не упал и по асфальту не размотался. А дело, между прочим, на кольцевой было, а позади — одни сплошные «камазы». Нет, вру, там еще «татра» была. С песком.
— Ну, тогда и ты будь аккуратнее, — сказал я.
— А смысл? — философски спросил он, бочком просочился мимо меня и начал подниматься по лестнице. Я машинально глянул ему вслед и заметил выпирающую из-под плохо подогнанного по размеру плаща наплечную кобуру.
Занятные у меня здесь соседи. Или этот чувак просто в гости к кому-то зашел? Со стволом и в десять часов воскресного утра уже нетрезвый?
Немного подумав об этом, я решил, что не очень-то мне и интересно и вышел на улицу.
Глава 4
Синяя «восьмерка» с коротким крылом и обозначенным в техпаспорте номером стояла неподалеку от подъезда. Я и вчера мимо нее проходил, просто не знал, что она моя.
Никакой сигнализации с дистанционным открыванием дверей на ней установлено не было, и она еще не успела прогнить насквозь, чтобы ее можно было открыть пинком, так что мне пришлось поковыряться в замке ключом. Я сел за руль, вдохнул царящий в салоне запах новой машины, который, как говорят, ни с чем невозможно спутать, прислушался к своим внутренним ощущениям и не почувствовал ни малейшего желания прокатиться прямо сейчас.
Старею.
Прежде, чем закрыть машину, я поднял третью дверь, потому что хотел кое-что проверить. И да, она была на месте. Выточенная из дерева, с обмотанной синей изолентой рукоятью.
Хоть какие-то константы в моей жизни все-таки присутствуют.
Встреча с Клавдией улучшила мое настроение, так что я запер машину и пошел дальше, посвистывая, а на улице даже купил себе мороженое, шоколадное эскимо за двадцать две копейки. Ну, нормальное такое мороженое. Похуже, конечно, чем в «баскин робинс», но есть можно.
Люберцы за это время изменились не слишком сильно. Новых микрорайонов еще не было, зато старые оказались на месте и пребывали даже в лучшем состоянии, чем я их помнил. Но это как раз и не странно, ведь сейчас они были на тридцать лет моложе.
А вот особой разницы ни в воздухе, ни в высоте деревьев я не заметил. Надо будет еще воду как-нибудь повнимательнее потрогать, но тоже чего-то сомневаюсь…
Я шел по улице, ел мороженое, вдыхал очищенный дождем от пыли кислород и надеялся, что в голове моей что-то прояснится, и я пойму, что должен делать дальше.
Если, опять же, вернуться к массовой культуре, то механизм переноса человека во времени в большинстве случаев описывается терминами «потому что» и «ну вот так получилось». Соответственно, абсолютно непонятно, как можно вернуться назад.
Если допустить, что имела место какая-то мистическая составляющая, а не допустить мы этого не можем, ибо происходящая фигня пока не имеет рационального объяснения и вообще антинаучна, то триггером для возвращения может стать какой-нибудь поступок, который я должен совершить, или моральный выбор, который я должен сделать, или солонка, которую я должен кому-то передать. Но поскольку доподлинно мне это неизвестно, и никаких конкретных задач передо мной не ставили, париться по этому поводу нет никакого смысла.
Случится, так случится.
А если нет, то где наша не пропадала?
Как говорится, где она только не пропадала…
Если я прав, то жизненный путь этого Василия в основных его поворотах совпадает с моим собственным, разве что наградного пистолета мне тогда не выдали. Но и времена были другие.
Как бы там ни было, надо исходить из того, что я здесь надолго. Надеяться, что когда-нибудь смогу вернуться обратно, но быть готовым к тому, что не смогу. А значит, надо выходить на работу и как-то восстанавливать существующие связи, потому что если я внезапно забью на всех давних знакомых и стану отшельником, выглядеть это будет подозрительно.
Такой себе план, конечно, но лучшего у меня не было.
Я доел мороженое, выкинул палочку от него в ближайшую урну и отправился знакомиться с эпохой.
Ну что я могу сказать?
Эпоха, как эпоха. Люди, как люди, и даже если квартирный вопрос их и испортил, по лицам прохожих это никак не считывалось. Было немного непривычно, что никто не утыкался в смартфон, зато на тротуарах не было бешеных электросамокатчиков, едущих в соседний
