class="p1">— Я лишь привык к тому, что меня постоянно держат в неведении, — выпалил я. — Особенно ты! И посмотри, к чему это привело? Из меня такой же барон, как из Эда — балерина!
Эдуард громко фыркнул и поскреб щетину. Да уж, балерина из него вышла бы крайне монструозной. Трубецкой переглянулся со своим помощником. Я заметил это и тут же напомнил:
— На все мои вопросы он тоже ссылался на тебя. Поэтому я прошу тебя дать мне ответы. Загадок слишком много, а раскрыл я всего лишь одну.
— Какую? — мгновенно задал вопрос Павел.
— Принцесса одна. Нет никакого двойника, — поделился я со шпионом полученной информацией. — Нет и никогда не было. Она все помнит.
— Но вопросов из-за этого меньше не становится, — ноздри его раздувались от гнева, но в остальном Павел Трубецкой держался очень спокойно.
— Я бы хотел, чтобы их стало меньше у меня, — выразительно намекнул я. — А то, понимаешь ли, одни люди мне говорят, что в Империи все чудесно. Но я понимал тогда и вижу сейчас — чудес не бывает. Не может существовать чего-то идеального само по себе.
— А паренек-то не дурак, — подал голос Эд. Я же продолжал.
— Другие заявляют о сепаратистах и мятежниках. Нет, не только ты, — добавил я, увидев, как растет удивление на лице шпиона. — Некоторые люди говорили, что приграничные зоны уж очень подвержены каким-то там стремлениям вырваться из успешной Империи.
— Многое есть просто слухи и не более того, — мрачно прокомментировал Трубецкой. — Я не буду спорить. Существуют сложные территории, где и сто лет спустя люди стараются держаться обособленно и не очень реагируют на новую государственность.
— Затем, — я внимательно выслушал шпиона и только потом продолжил высказываться, — ты утверждаешь, что находишь следы, ведущие прямо в императорскую семью. Что якобы кто-то из них несет ответственность за происходящее.
— Следы есть. В основном косвенные, конечно. Просто потому, что никто другой не в силах ставить такие задачи.
— Так значит, — я немного пораскинул мозгами, — ты также можешь сказать, что все это связано между собой и ставит перед собой одну цель — повлиять на позиции императора?
— Могу, — кивнул Павел. — Совершенно бездоказательно. Но могу. Небольшие удары по всем направлениям должны взбудоражить людей. Волнение здесь. Недовольство там.
— А принцесса Анна должна была стать центральным направлением? Что ты думаешь? — я решил, что пора вернуться к более беспокоящим меня темам.
— А ты? — шпион удивил меня встречным вопросом. — С аналитикой ты вроде бы тоже неплохо справляешься, вот и прояви самостоятельность мышления.
— Вот здесь я тебе ничего не отвечу. Потому что не знаю, где правда. Анна считает, что она испортила машину, чтобы отправиться сюда.
— Не хочу сомневаться в способностях юной принцессы, но она вряд ли представляет себе, насколько сложна машина для перемещения в принципе.
— То есть, она так думает или ее в этом убедили, что она сама переместилась в мой мир?
— Она не первый человек, который попадает к тебе. Тарас. Игорь, — напомнил Трубецкой.
— Откуда ты узнал про него? — опешил я. — Ведь он стоял рядом с тобой, через забор, и тогда ты его не узнавал. Или только сделал вид?
— Тогда я действительно не знал, что он из наших. Ведь я не обязан знать каждого жителя Империи в лицо, правда? Но недавно я ездил в поместье Сергея Николаевича и посетил несколько окрестных деревень, чтобы опросить жителей о случившемся. Тогда и узнал.
— У него не будет проблем? — обеспокоился я.
— Нет, не будет. Он теперь работает на меня. И оставь свои моральные оценки при себе. На кону жизнь членов императорской фамилии. Не говоря уже о самой Империи.
— Нас что, ждет кризис пострашнее того, что был сто лет назад? — включился в наш разговор Эд.
— Прошлый страшен даже на страницах учебников, — ответил ему Павел. — То, что происходит сейчас — реальность. И она куда хуже. Вернемся к Анне.
— Получается, она почти ничего не делала по своей воле, — медленно проговорил я. — Ее нарочно отправили в мой мир. И эти ее проблемы с памятью. Быть может, ты знаешь, кто отправил ее лечиться? Ведь мы нашли ее в клинике...
Внезапно я ощутил, что один новый ответ тянет за собой десяток новых вопросов и замолчал. Кризис действительно глубокий, если кто-то считает допустимым отправлять императорскую дочь в психушку. А если все это еще и связано с прочими остросоциальными эпизодами, то ситуация и вовсе жуткая.
— Надо ее вытащить оттуда. Срочно! — решил я.
— Твоя наивность уже обошлась нам слишком дорого, Максим, — Трубецкой ответил достаточно спокойно.
— Но разве то, что Анны опять так долго нет на виду, не создает вопросы? Что говорят люди? Что пишут газеты?
— Газеты напишут ровно то, что им скажут. Используют старые фотографии, если потребуется. И дадут людям желаемое.
— Но не все, — добавил я и Эдуард тут же подхватил:
— Кстати, да. Не так давно мне попалась заметка как раз про странности, которые происходят в последнее время вокруг семьи императора.
— Если кто-то нарочно обратит внимание на это, — продолжил я, — то цепную реакцию будет уже не остановить. Странно, что за почти полтора месяца ничего не произошло.
— Странно, согласен, — теперь задумался Павел.
— Раньше я думал, что если их две, то так или иначе кто-то всегда на виду, с семьей. Но если девушка одна, ее исчезновение заметят. И тогда не сработает даже легенда, которую скормили ее дяде.
— Поездка в германские земли? Сейчас она должна посещать занятия. Пожалуй, ты прав. Долгое промедление нам совсем не с руки.
— Мы должны вытащить ее, — заявил я. — Если не сию же секунду, то как можно быстрее.
— Тише, тише, герой-любовник, — Павел позволил себе легкую усмешку. — Пойми, это все не так просто, как ты думаешь.
— Я уже оценил, что ее охраняют вполне достойно. Кстати, Алана бы тоже неплохо вытащить. Сомневаюсь, что в тюрьме сыщику хорошо сидится.
— Это проще сделать, но здесь спешить не надо. Ты вернулся. И чем активнее будешь действовать, тем больше привлечешь к себе внимания.
— Тогда надо сделать
