Читаем без скачивания Волчья стая - Роберт Черрит

У меня же масса времени уходила на бесконечную перетасовку заявок и предложений. Хотя я неустанно убеждал себя в том, что это крайне важно и имеет для службы не меньшее значение, чем все остальное, должен признаться, что все же немало хлопот мне доставляли блэквелловские списки.

Я был молодым воином, а гильдия Блэквелла ныне являлась нашим основным поставщиком оружия, боеприпасов и новейших технологий. Мне, естественно, это было намного интереснее прочего, вроде запросов на выделение запчастей для техники. Большинство технических ультрасовременных спецификаций я просто не понимал, зато в полной мере мог оценить способности некоторых новых машин, только что вышедших из сборочных цехов. Так что, даже не принимая непосредственного участия в сражениях, я не порывал со своим главным делом, что помогало мне оставаться на должном уровне мастерства.

И хотя Волк был весь в работе, дел хватало и остальным Драгунам штаба. Куда денешься. Приговор Трибунала означал, что нам понадобится заключить уйму контрактов, чтобы хватило на отчисления, о которых уже распорядился полковник Вульф. Сколько времени ему пришлось провести в облицованных мрамором стенах Зала найма. Его деятельное внимание к организации контрактов Волчьих Драгун я чувствовал на собственном хребте. Разбросанность оперативных подразделений по необъятным пространствам Внутренней Сферы делала координацию жизненно насущной проблемой. Вот чего я не понимал, так это зачем он проводит столько времени с вольными наемниками, прибывшими на Фортецию.

Причины их интереса к полковнику были мне понятны. Этим наемникам необходимо клеймо Драгун, чтобы узаконить право на существование своих подразделений. Вопреки вердикту Трибунала, в репутации Драгун среди наемных солдат Внутренней Сферы ничего не изменилось. А если и изменилось, то только в лучшую сторону. Может, потому, что они думали о нас по-человечески: наверняка ведь все видели наше желание признать свои ошибки, дабы впоследствии избавиться от них. Но какими бы ни были причины, приводившие этих вольных воинов к Волчьим. Драгунам, они постоянно прибывали и встречались с Джеймсом Вульфом.

Те, кто приходился ему по душе, включались в «белый список», в котором уже состояли такие старые и верные наемники, как «Черная Бригада» и «Рыцари Картера». Временами мне казалось, что Волк был не особо разборчив по отношению к наемникам со стороны. Скажу честно: лично я сомневался в них, потому что, помимо всего прочего, они не были Драгунами. Но все опасения насчет этих подразделений — ничто по сравнению с тем отвращением, которое охватило меня при знакомстве с некоторыми образчиками целой коллекции сброда воинов, наводнявших бар у Зала найма. Это были люди того же пошиба, что и Кантов, пользовавшиеся любой подвернувшейся возможностью, чтобы состряпать себе худо-бедно какой-нибудь контрактец, пусть даже на кратковременную службу. Я вообще не мог взять в толк, почему Вульф разрешает им посадку на Фортецию. Они только отрывали от наших операций других клиентов и поручителей Драгун.

— Это неизбежно, — ответил Волк, когда я обратился к нему с этим вопросом. — Для свободной торговли мне нужен открытый город. Не пускать их сюда — значит унизить неДрагун и потерять репутацию честных дельцов. Пока выплачивают ренту, они могут оставаться. Но другой стороны гор им не увидеть никогда.

«Другая сторона гор» была местом тренировочных сражений, местом, представлявшим собой самый обширный континент Фортеции, где в незапамятные времена Звездйая Лига устраивала Военные Олимпиады. Эти места были известны как Провинция в противовес так называемому Свету — континенту размерами поскромнее, где мы занимались нашей внешней деловой деятельностью. Теперь Провинция использовалась для других целей, и не все из них я могу раскрыть вам. Посторонние могли посещать ее только при наличии специального конвоя. Даже орбитальные полеты над этой территорией были запрещены под угрозой обстрела. И если Фортеция была нашим домом, то другая, заповедная сторона гор, Форт, была нашей спальней, в которую посторонние не должны были соваться. Мы, то есть те, кто служил в командном корпусе Джеймса Вульфа, имели доступ к той стороне гор, правда, не слишком часто. Командный корпус Вульфа являлся одновременно и усиленным оперативным звеном из шести боевых роботов, приспособленных как для штабных, так и непосредственно для боевых задач. Но поскольку Волк в отпуск не собирался, все мы были загружены всевозможной побочной работой. И все же никто среди Драгун не мог долгое время оставаться без возможности отточить свое воинское мастерство. Периодически вся тупость городской жизни, пылью оседавшая на нас, вытряхивалась тренировками и легкими разминочными сражениями.

Это давало мне возможность опробовать свой «Локи» — машину весом в шестьдесят пять тонн, самый крупный по размеру боевой робот, каким мне доводилось когда-либо управлять. Имей он стандартную полевую конфигурацию, у меня, вероятно, не возникло бы с ним проблем. Оборудование в «Локи» было установлено так, что я мог справляться и с обязанностями обычного полевого офицера, одновременно выполняя работу адъютанта. «Локи» имел разветвленную систему связи и прочего электронного оборудования, что делало его более пригодным для командования полком в походном порядке, чем самый лучший командный центр сфероидов. Если бы офицер из сфероидов увидел своими глазами внутренности моего «Локи»: эту компактность, эту скрытую в ней мощь, то он просто умер бы от зависти.

Часто я размышлял о том, как классно мог бы управлять этой машиной Основатель Вильям. Один из первородных Драгун, он познал бы ее куда лучше любого воина моего поколения. «Омнис» был клановой техникой, вследствие этого являлся вещью для нас новой, однако у Драгун все же имелось несколько экземпляров на вооружении. Быть допущенным управлять такой машиной считалось привилегией и просто неслыханной честью. Я, конечно, намеревался ее оправдать.

Могу сказать без ложной скромности, что мое мастерство в управлении боевым роботом возрастало с каждым поединком. Если бы только уверенность в моих навыках оставалась неизменной и тогда, когда я вылезал из своей машины. В мои обязанности командующего офицера входила подача сигналов. Несколько недель я безбожно путал опознавательные сигналы и полки, за которыми были закреплены эти сигналы. Из-за всех этих вечных перестановок да изменений, постоянных маневров, на которых держалась стратегия Драгун, определенный процент накладок был неминуем. Многие из этих пертурбаций я постиг, но некоторые были явно экспериментального характера. Временами я начинал подозревать, что Волк проделывает эти маневры просто от скуки, чтобы скрасить свое времяпрепровождение. И, может, наблюдая наши ошибки, он находит в них своеобразное развлечение.

Впрочем, мы с Волком ладили. Экстренные дежурства доставались мне не чаще двух раз в месяц. Другим штабникам везло куда меньше. Он обращался с ними с каждым днем, казалось, все суровее и постоянно придирался к любой ошибке в уже выполненном задании. Возможно, это сокрушенное состояние духа, в котором находился полковник, было вызвано как его вынужденным бездействием, так и промахами со стороны подчиненных. Глядя на все это, я частенько приходил к мысли, что временами штабники просто не заслуживают подобного обращения.

Говорят, что хороший штабист — тот невидимый прозрачный фильтр, сквозь который протекают все приказы его командира. Может, так оно и есть. Помню времена, когда я чувствовал себя в командном центре каким-то механическим приспособлением для передачи информации. И именно в этом качестве меня все больше и больше использовал Волк. Долгое время мне казалось, что я значу для него не намного больше, чем приставка к радио, лазерной оптике и сверхволновой связи, сокращающая расстояние между ним и войсками. Стремясь стать добросовестным штабником, я убеждал себя не принимать такого отношения близко к сердцу. И призывал себя увидеть в этом своеобразную похвалу и признание моих способностей. Я убеждал себя в том, что казалось просто невероятным, пока в один прекрасный день не поверил в это сам, когда Волк назвал меня Вильямом.

Я был потрясен. И напуган. Может быть, напряжение последних дней оказалось чрезмерным для Волка? Я слышал, что пожилые люди временами словно впадают в прошлое и все окружающее воспринимают как происходящее в совершенно другом времени и месте, начинают разговаривать с теми, кто давно уже мертв. Неужели Волк состарился до такой степени, что оказался добычей старческого одряхления? Он становился придирчивым, раздражительным — вот еще одна черта характера, что, говорят, свидетельствует о наступлении старости. Я не знал, что и думать. Воины вообще редко достигают преклонного возраста, и у меня было мало опыта в общении с пожилыми людьми.