А потом появилась она.
И Ивар второй раз подряд оказался выбит из колеи. С первого взгляда. Он сам не ожидал, что внутри все так внезапно оборвется, стоит только посмотреть на перепуганную пигалицу с опасной игрушкой в руках. Глаза девчонки были расширены от страха, а над верхней губой выступила испарина. Да сколько ей, вообще, лет? В первый момент он даже, грешным делом, принял ее за горничную. Правда, быстро отмел эту абсурдную версию. Она держалась слишком по-хозяйски в комнате, которая когда-то была его детской. А еще Ивар успел заметить все эти женские штучки: зеркала, косметику, украшения. Нынешняя владелица комнаты отчаянно храбрилась, но Ивару хватило двух секунд, чтобы заметить, как ходит ходуном дуло пистолета. Он мог бы сразу же обезоружить ее. Не стал делать этого лишь потому, что побоялся не совладать с собой в порыве и переломать ей пальцы. В ушах еще звенели выстрелы и крики из его прошлого.
Девчонка оказалась хорошенькой. В ее густые каштановые волосы хотелось зарыться лицом, а пухлые губы так и манили для поцелуя. Ивар успел оценить стройные ножки и высокую грудь. Он сам не ожидал, что ему так отчаянно захочется вонзиться в ее влажные глубины до самого предела. А когда она назвала имя отца, захотелось ее придушить. К своему ужасу Ивар даже допустил мысль, что оба этих действия он мог бы проделать одновременно и получить двойное удовольствие.
Он тихо выругался, когда пришел в себя после сильного удара в висок и обнаружил, что его, как свиную тушу для разделки, подвесили за руки на толстой нижней ветке одинокой сосны чуть поодаль от дома. С места, где Ивар болтался, открывался вид на хозяйственные постройки и окна второго этажа. Машины охотников, те самые, которые он видел, когда занял наблюдательную позицию на холме, стояли у въезда во двор.
Он попробовал пошевелиться и невольно зашипел. Запястья горели, охваченные кандалами, а пальцы ног едва касались земли. Плечевые суставы саднило от необходимости удерживать на руках собственный вес. А еще его раздели. Оставили, в чем мать родила. Ивар прекрасно понимал, почему. Если его не убьют до заката, а решат просто бросить в таком виде здесь, то ночью он сам замерзнет насмерть. Разница дневных и ночных температур была весьма ощутимой в этих местах.
Мелькнула паническая мысль: что с его друзьями? Где Байрон и Лекс? Живы ли они? Успели ли удрать от охотников, как и планировали? Ведь он просил всего лишь послужить приманкой, отвлечь, пробежаться вдоль периметра и тут же уходить лесом, ждать его возвращения в условленном месте, возле машины.
Ивар попробовал оглядеться, но увидел только двух верзил в кожаных куртках, рассматривавших его со стороны, как диковинное животное. Впрочем, для них он и считался самым настоящим животным, несмотря на то, что не имел шерсти и выглядел, как человек. Если бы они поймали волка и подвесили за лапы, то наверняка так же изучали бы добычу, ее размеры и окрас.
Заметив, что пленник очнулся, оба охотника приблизились. Ивар быстро отвел взгляд, уставившись прямо перед собой. В отличие от своих соплеменников, видавших в жизни, разве что, стены гетто, он довольно много времени провел среди таких, как эти двое, и инстинкт самосохранения настойчиво твердил, что нарываться по пустякам не стоит.
У него слишком грандиозные планы возмездия, чтобы губить все из-за собственной глупости.
— Как тебя зовут? — один из охотников хлестнул Ивара по щеке. Удар не сильный, скорее предупреждающий, что в случае неповиновения последуют другие, уже более весомые.
Ивар на мгновение перевел взгляд на охотников. Коротко стриженые виски и затылки, свирепо выдвинутые челюсти. Обычные представители когорты, считающей себя хозяевами мира. Но глаза… что-то в лицах мучителей показалось Ивару знакомым. Что-то неуловимое. Он силился это понять и поэтому засмотрелся дольше, чем хотелось. Следующий удар был уже не ладонью, а кулаком.
— Глухой? Имя!
Ивар снова напустил на себя отрешенный вид, поймав кончиком языка каплю крови в углу губ.
— Молчит, — прокомментировал второй охотник, на полголовы ниже.
— Заговорит, — уверенно ответил первый, а потом снова обратился к Ивару. — Как ты пробрался к дому? Как прошел мимо видеокамер по периметру?
Ивар мог бы поведать, как ледяная вода реки заставила онеметь все, что у него имелось ниже пояса, пока он брел вверх по течению со свертком своей одежды на плече. Но вместо этого только многозначительно отвел взгляд в сторону. Если убийцы не догадаются сами, а ему удастся все-таки вырваться, подобный запасной путь еще пригодится.
— Думаю, по-хорошему не получится, — прищелкнул языком первый охотник.
— Отец же сказал не трогать его самим! — поторопился возразить второй.
Ивар напрягся. Отец. Не тот ли это человек, чью шкуру Ивар так отчаянно мечтал спустить?
— Не трогать?! — взревел первый. — Да он напал на нашу сестру! Когда нас не было рядом. Кто знает, что он собирался с ней сделать? Ему за это яйца мало отрезать!
Сестру. Вот почему глаза показались знакомыми. Эти два амбала — братья той девчонки, при мысли о которой Ивар испытывал отвращение вперемешку с желанием поиметь. Он точно знал, что сделал бы с ней, будь у него возможность. Уложил бы на спину, раздвинул ей ноги и вонзился между них без всякой жалости. А потом лично вырвал ей сердце. Проклятая семейка, где каждый — его, Ивара, персональный враг.
— Кира может за себя постоять, сам знаешь. И она сказала, что у него не было фамильяра, — напомнил второй.
Упоминание женского имени заставило Ивара снова прислушаться к разговору.
— До того, как она надела кандалы? — не поверил первый.
— До того, — кивнул его собеседник.
— Но… как?!
Охотники недоверчиво покосились на Ивара. Выражением лица он в очередной раз дал им понять, что они могут играть в угадайку, сколько душе угодно. Все равно им запретили его трогать, и это давало преимущество. Но что будет, когда придет их так называемый отец? Ивар старался пока не думать. Один раз, в детстве, он столкнулся с убийцей — и выжил. Второй раз он просто обязан это сделать!
— Дай-ка, кое-что попробую… — первый охотник выхватил из-за голенища сапога небольшой нож и шагнул в Ивару.
Грудную мышцу пронзила резкая боль, когда лезвие рассекло кожу. Ивар непроизвольно дернулся и замычал сквозь стиснутые зубы. Струйки крови защекотали живот, несколько капель шлепнулось на бедро.
