— И все?
— И все. Это явно была разведывательная группа, быть может, группа, обязанная исследовать район и приготовить все к вторжению.
— Вторжению? — вскочил Волонтер.
— Да. Вторжение спустя двадцать лет.
— Это ваша гипотеза?
— Увы, не только гипотеза. Обсерватории сообщают, что к Земле с огромной скоростью приближается целый рой светящихся пятнышек. Первый эшелон уже поблизости. Мы знаем, что они значительно превосходят нас: неуязвимы с биологической точки зрения, лишены сантиментов и обладают огромными возможностями воздействия на человеческую психику.
Мартин открыл рот, хотел что-то сказать, но в голову, ничего не приходило.
— Присутствие этой девятки среди землян осложняет ситуацию. Кто знает, быть может, среди нас находятся и другие разведывательные группы. При их возможностях носителем может оказаться любой. Любой может носить в себе вместо правого легкого страшного “наездника”.
— Допустим, — буркнул Волонтер. — Двадцать лет — долгий срок. Надеюсь, вам удалось кого-нибудь выявить?
— У нас было мало времени, — вздохнул Омикрон. — И работала горстка людей — я, профессор, несколько наших друзей. Ведь полковник, ставший министром…
— Понимаю. Кто еще, кроме него?
— Увы, остаются лишь догадки. Приходится прикидывать, какие посты заняли бы мы сами, вторгнувшись таким образом на чужую планету. Подозреваемых десятки, а то и сотни… Штаб противовоздушной обороны, ракетные войска, Агентство аэронавтики, разведка, средства массовой информации… Мы не можем ни с того ни с сего вдруг обследовать с помощью рентгена всех и каждого. Не можем предпринимать ничего, что помогло бы пришельцам понять: мы напали на след… Отсюда наши центры, помещенные в таких вот бункерах, отсюда ограниченные возможности, подача “наверх” ложной информации о наших “исследованиях”… — Он закашлялся. Отхлебнул пива.
— Но обоснованы ли ваши подозрения насчет полковника… министр мог умереть и от естественных причин? — спросил Мартин.
— Два года назад случилась любопытная история. Полковник, в то время еще майор, участвовал в облаве на гангстеров. Я тоже там был и видел, как ему влепили пулю в лоб.
— И она его не убила?
— Отскочила рикошетом и ранила одного из наших.
Моррис вмешался:
— Я только потом догадался, что чужаки, сами неуязвимые, хотели предохранить и свои человеческие “скафандры”. Мы их называем в шутку живым телефоном… Носителя нельзя ни ранить, ни убить. Вот только руки ничем не должны отличаться от человеческих. Руку слишком часто приходится подавать для рукопожатия…
— Но медицинские исследования могли бы…
— Да. Но как их провести, если в нашем распоряжении осталась неделя, а все подозрения падают на особ весьма высокопоставленных?
Настала тишина. Где-то в глубине бункера неустанно работали какие-то механизмы.
— Зачем вы меня сюда пригласили? — снова спросил Мартин.
— В нынешней ситуации мы хватаемся за любую возможность. Традиционная наука ничем не может помочь. Быть может, фантазия выручит? Вы известны как гейзер фантазии.
— Но только лишь литературной.
— А чем ситуация отличается от какой-нибудь вашей повести? Мы хотим, чтобы вы думали. Фантазировали. Выдвинули тысячу и один проект, как можно более неправдоподобный… Разумеется, вам не придется трудиться даром.
— А если мне ничего не удастся выдумать?
— Попробуем что-нибудь примитивное. Мои люди рвутся в бой. Можно было бы, подобно террористам, захватить несколько важных персон и проверить, из чего они сделаны…
В голове офицера звучала решимость. Волонтер верил, что Омикрон готов на все.
— Сколько у нас времени? — спросил писатель сухо.
— У вас сорок восемь часов. В мотеле вас будет ждать компьютер со всеми данными, какие только необходимы. Информации мы собрали много. Но новые концепции может построить только человек…
— Только двое суток? Но ведь у вас есть неделя…
— Завтра здесь соберется наш частный штаб. Нужно принять решение и начать действовать.
— Мог бы я получить информацию обо всех подозрительных?
— Завтра, — усмехнулся Омикрон. — Пока что нам нужна чистой воды теория. Вот досье полковника, если оно вам необходимо. Ничего интересного — кроме того, что в возрасте 25 лет он попал в автомобильную катастрофу.
— Но тогда он еще не был покрыт “живым тефлоном”?
— Можно с уверенностью сказать, что нет. От той аварии у него остался большой шрам на спине — в аккурат над правым легким… Как-то на маневрах он снял рубашку, и его сфотографировали…
Получасом позже писатель покидал бункер, и майор тепло прощался с ним:
— Мы на вас полагаемся! Это будет самое интересное литературное задание, о каком я только слышал!
Проходя мимо портье, он пожаловался на хлопоты, связанные с починкой машины, что надолго задержат его здесь (но промолчал, что под благовидным предлогом попросил механика разобрать двигатель). В баре девушка в джинсах потягивала через соломинку темно-красный напиток. Он поклонился. Ответом была ослепительная белозубая улыбка. Хороша штучка!
Его комната оказалась на втором этаже. Номер тринадцать. Красные портьеры великолепно гармонировали с обоями, явно наклеенными недавно. Мартин Волонтер взялся за работу. Исписывал лист за листом, временами делал рисунки, консультировался с компьютером, и тот послушно отвечал, какую идею Станислав Лем выдвинул в 61-м, какую — Курт Воннегут в 74-м. Погрузившись в раздумье, не заметил, как дверь открывается. Пушистый ковер заглушал шаги, и он почуял присутствие чужого, лишь когда чья-то теплая ладонь коснулась его шеи.
— Это я, — сказала девушка. Сейчас на ней были не джинсы, а просторное кимоно. — Мне казалось, в эту ночь вы чувствуете себя одиноким.
— Я работаю, — сказал он желчно, но невольно присмотрелся к плавным изгибам, которые полупрозрачный пеньюар скорее являл миру, чем скрывал. Девушка показалась ему старше, чем тогда, в баре. — Кто вас сюда прислал?
— Меня зовут Юлия.
— Мишель, — буркнул он.
— В самом деле, мэтр Волонтер? — рассмеялась она. — Если уж наше знакомство носит официальный характер, позвольте представиться: лейтенант Дельта. Да-да, я скорее похожа на маркитантку, но я в самом деле работаю в штабе майора Омикрона. Обязана опекать тебя и помогать, чем только могу. Чем только могу, — подчеркнула она.
Какой-то миг он колебался — не ловушка ли?
— Я должна описать тебе, как бункер выглядит изнутри, чтобы ты мне поверил, или достаточно будет, если я пойду принять душ? — Видя, что он несколько ошеломлен, девушка добавила: — Я не делаю из секса тайны или бизнеса, ложусь в постель с кем и когда хочу.
Он покраснел:
— Юлия, осталось 38 часов, каждая минута дорога. Когда кончу с пришельцами, наступит черед земных дел.
— Вот он — творческий характер… Понятно, почему тебя называют суперменом труда и титаном воздержания… Ты ведь не женат?
— Нет.
— Кофе тебе сделать?
— Разумеется…
Впереди у Юлии было много времени, чтобы оценить как следует его стойкость в работе и воздержание. Он не сомкнул глаз, выпил 38 чашек кофе, выкурил множество сигарет, исписал стопу бумаги. Безропотно выполнявшая обязанности горничной Юлия четыре, часа вздремнула, выпила немного виски, для бодрости пробежалась вокруг мотеля. На вторую ночь, на рассвете, Мартин внезапно встал из-за стола, прошелся по комнате, присматриваясь к спящей, сел рядом, и она почувствовала, как ладонь писателя движется по ее обнаженной спине, груди. Обняла его обеими руками, притянула. Мартин мазнул губами по ее губам, встал.
— Не сейчас! Я должен записать одну мысль.
Светало. За окнами чернели деревья.
В полдень минул сорок восьмой час работы. Мартин собрал бумаги. Свои выводы подчеркнул красным фломастером Юлия заглядывала ему через плечо, но ей немногое удалось понять в мешанине сокращений, названий, стрелок.
— Что-нибудь есть? — спросила она.
— Хватило бы на небольшую библиотеку… Пойдешь со мной в бункер?
— Разумеется.
Они направились в сторону озера. Из-за облаков выглянуло солнце, но было довольно прохладно. Волонтер был доволен собой — насвистывал, притянул к себе девушку.
— Похоже, ты нашел подходящий вариант? — спросила она.
— Похоже.
— А рассказать можешь?
— Теперь могу.
— Ну и?
— Идея номер 24-б. Я назвал ее “ловушка”. Коли уж мы знаем, что полковник — пришелец, следует установить за ним слежку, а потом рассказать ему о работах Омикрона. Он наверняка попытается встретиться с остальными собратьями. Их телепатические способности проявляются в полную силу только тогда, когда они собираются вместе.
Он замолчал, посмотрел в небо. И увидел. Черная точка над горизонтом.
