— Поносить? Какое-то время? Да ты что, моя дорогая! Тезижи не дают свои изделия напрокат! Как ты могла подумать такое?! Я дарю тебе эти часы.
Курт достал из футляра часы, взял руку девушки, повернул запястье к себе и застегнул на нем браслет. Какое-то мгновение после этого он еще держал руку Николы, но холодно, бесстрастно, как при официальном рукопожатии. Казалось, он преподнес не подарок, а вещь, необходимую для того, чтобы Никола могла успешно сыграть свою роль.
«Как жаль, — промелькнуло у девушки в голове, — что такое чудо может не значить большего ни для того, кто дарит, ни для того, кому дарят!»
Через несколько минут они уже ехали в машине, причем Курт сам сидел за рулем. Вся Лозанна, в том числе и бульвары, расположенные вдоль Женевского озера, утопала в море света и иллюминации. А на длинных тенистых тропинках отражались дрожащие блики от поверхности воды.
Когда Курт и Никола вошли в фойе огромного отеля, девушка вдруг задалась вопросом: а что бы она делала сегодня, если бы не была здесь? Наверное, после ужина в пансионе просматривала бы вечернюю газету, чтобы узнать, на какой французский фильм сходить.
В следующее мгновение она и Курт Тезиж оказались прямо-таки в раю. Атмосфера была наполнена благоуханием духов. Повсюду слышалась многоязычная речь. Чувствовалось, что здесь всем правит богатство.
Курт повел Николу в зал, на двери которого висела табличка: «Для гостей мсье Тезижа». Там уже оказалось три человека. Чуть позже собрались все: пара итальянцев, американцы с женами, молодой немец, по-английски говоривший лучше, чем по-французски, несколько французов и два англичанина из центральных графств.
Курт представил Николу гостям:
— Это моя сестра Диана. Она в курсе, что я взял ее с собой не только ради красоты. Так что обращайтесь, пожалуйста, к ней, если хотите что-либо узнать. Диана именно для того здесь и находится, чтобы занимать гостей и выполнять обязанности хозяйки.
Вслед за тем одна из американских матрон, сияя, обратилась к Николе:
— Это значит, вы будете в каком-то смысле обслуживать нас? Как удобно!
Это побудило Курта прошептать Николе:
— Похоже, тебе к тому же придется научиться великодушно отказываться от чаевых! — И с улыбкой добавил: — Ты делаешь успехи. Я горжусь тобой! — После таких слов у Николы потеплело на душе.
Собственно, все оказалось проще, чем она опасалась: гости, несомненно, приняли ее как надо. К тому времени, когда они собирались расходиться, Никола чувствовала себя уже совершенно спокойной. Американцы покинули прием раньше всех. В какой-то из моментов Курт занялся разговором с англичанами, и к Николе, одиноко стоявшей в стороне, подошел молодой немец — Ганс Дурер.
Он обратился к ней по-английски, тщательно подбирая слова:
— Это правда, мадемуазель, что по просьбе брата вы станете заниматься нами, пока мы будем находиться в Лозанне?
Никола не могла не улыбнуться ему: ей нравились его голубые искренние глаза, его веснушки, его рыжий ежик волос.
— Да, герр Дурер, — ответила она. — Сколько вы собираетесь пробыть здесь?
— Я приехал на выставку во Дворце красоты.
— Вы из Дюссельдорфа, не так ли?
— Да. У нас с братом там есть собственное дело. Наш офис на Розенштрассе. Вы посещали Дюссельдорф, мадемуазель?
— Нет, — уверенно ответила Никола. Диана упомянула в их разговоре, что она бывала только в Ганновере и Западном Берлине.
— Жаль! Это прекрасный город! Я хотел бы показать его вам… Ну а пока… — он несколько замешкался, — поскольку я приехал сюда один, не могли бы вы найти время, чтобы пообедать со мной? Скажем, завтра, если вы будете свободны.
— О, благодарю вас! Лучше как-нибудь в другой раз.
— Но не завтра?
— Да. Дело в том, что я пока не знаю планов брата относительно меня. — Никола была абсолютно убеждена, что ее обед на двоих никак не входил в замысел Курта, особенно если учесть, что она только начинала входить в роль Дианы.
Ганс Дурер принял отказ с большим тактом.
— А в другой раз я смогу обратиться к вам с этой просьбой? Я остановился в отеле «Голубое озеро» недалеко от университета. Отель, хоть и не пятизвездочный, вы понимаете, но вполне комфортабельный.
Он откланялся и направился попрощаться с Куртом. Вместе с ним ушли и оба англичанина. Никола с Куртом остались одни.
Он подошел к ней.
— Завтра в одиннадцать тебе предстоит встретиться с этими женщинами за кофе в салоне Мануэля… А сейчас выбирай — поужинаем здесь или поедем куда-нибудь еще?
Никола взглянула на его руку.
— А это не повредит тебе, если мы поедем куда-то еще?
— Нет, нисколько. Вывих уже прошел… Есть маленький ресторанчик на берегу озера. Там прекрасно готовят треску и блюда из плавленого сыра. Поедем!
За городом дорогу с обеих сторон окаймляли цветущие липы, а белые магнолии, распустившиеся в садах приозерных вилл, светились в сумерках, словно лампы.
Заведение, куда привез Курт Николу, являлось, по сути дела, таверной, большая часть завсегдатаев которой добирались сюда пешком либо приезжали на мотороллерах. Шеф-поваром здесь была дородная мадам, а ее муж — метрдотелем и барменом одновременно. Еду подавали на пестрых льняных салфетках за длинной стойкой, служившей продолжением бара.
Пока они ужинали, Курт кратко охарактеризовал тех людей, с которыми встретились на приеме. Никола затем спросила, чем ей предстоит занять гостей после утреннего кофе.
— Гм… — хмыкнул Курт. — Предложи им поехать днем к плантации нарциссов возле Аванша. Хотя они наверняка предпочтут, чтобы ты их поводила по магазинам… Да, кстати, отметил ли кто-нибудь твое знание английского языка?
— Я удосужилась похвалы!
Он рассмеялся.
— Смешно, не правда ли? А на каком ты говорила с молодым Дурером?
— На английском. Он, между прочим, приглашал меня пообедать завтра. Но я отказалась, потому что не знала твоих планов насчет меня. Полагаю, Ганс вновь обратится с этой просьбой. Могу ли я принять приглашение?
— А ты хочешь?
Никола состорожничала.
— Он выглядит приятным молодым человеком, и было бы нетактично опять отказать ему, без веских причин.
— Как хочешь… Принимай… Только не поощряй его, не подавай ему надежды.
— Надежды на что?
Курт нахмурился.
— Ты сама все прекрасно понимаешь и знаешь, что я имею в виду и почему этого не следует делать. Неужели мне надо напоминать, что сейчас ты — Диана Тезиж, а не Никола Стерлинг, находящаяся в деловой командировке?
— Конечно, Ганс всего лишь занимается продажей часов и барометров в Дюссельдорфе и поэтому не очень-то отличается от рабочего в гараже в Невшателе! Да? Ладно, мне не надо ни о чем напоминать. Я теперь прекрасно понимаю, почему я не должна «подавать ему надежды».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
