– Доброе утро, Безотказэн.
– Привет, Четверг. Вчера вечером видел тебя по телику.
Я сняла пальто, села и занялась просмотром телефонограмм.
– И как я выглядела?
– Отлично. Они ведь так и не дали тебе ничего сказать про «Джен Эйр»?
– Свобода средств массовой информации взяла отгул.
Он понял и мягко улыбнулся.
– Не бойся, когда-нибудь вся история выплывет наружу. С тобой все нормально? У тебя какой-то взволнованный вид.
– Все хорошо, – ответила я, плюнув на телефонограммы. – Но вообще-то нет. Я слышу голоса.
– Это все стресс, Четверг. Бывает. Или что-то особенное?
Я встала сварить кофе, и Прост пошел за мной.
– Да какой-то адвокат по имени Острей Ньюхен. Уверял, будто представляет меня в суде. Еще?
– Нет, спасибо. В каком деле?
– Не сказал.
Я налила себе большую чашку кофе. Безотказэн задумался.
– Похоже на комплекс вины, Четверг. Нам по работе иногда приходится…
Он замолк, дожидаясь, пока мимо нас пройдут два литтектива, обсуждавшие достоинства недавно обнаруженного палиндрома из семидесяти восьми слов, причем осмысленного. Затем продолжил:
– …приходится скрывать свои чувства, держать все в себе. Ты смогла бы убить Аида по трезвом размышлении?
– Как раз потому и смогла, что пребывала в здравом уме и твердой памяти, – ответила я, понюхав молоко. – Он мне ночью во сне не является, а вот о несчастной Берте Рочестер я иногда вспоминаю.
Мы вернулись к себе и сели за свои столы.
– Может, как раз из-за этого, – предположил Безотказэн, рассеянно разгадывая кроссворд в «Сове». – Может, ты в глубине души хочешь, чтобы на тебя возложили ответственность за эту смерть. Крометти мне после своей гибели несколько недель являлся. Я все думал, мне ведь следовало быть рядом, прикрыть его… но меня там не оказалось.
– Как ты справляешься с кроссвордом?
Он протянул его мне, и я мимоходом глянула на ответы.
– Что такое «центонность»? – спросила я.
– Это…
– Ага, вот вы где! – прогрохотал голос.
Мы обернулись и увидели выходящего из своего кабинета Виктора Аналогиа, главу суиндонских литтективов с незапамятных времен, бодрого старичка лет семидесяти с лысеющим лбом и брюшком, которые гарантировали их обладателю роль Санта-Клауса на каждой рождественской ТИПА-вечеринке. Несмотря на веселый нрав, он при необходимости мог быть тверже стали и служил прекрасным буфером между ТИПА-27 и Брэкстоном Пшиксом – законченным служакой. Аналогиа неуклонно отстаивал нашу независимость и относился к подчиненным словно к членам семьи, а мы просто молились на него.
– Как пиар-кампания, Четверг?
– Зануднее Спенсера, сэр.
– Даже так? Видел тебя вчера вечером по телику. Все куплено, да?
– В какой-то мере.
– Извини, что прервал ваш разговор, но это важно. Взгляни-ка на этот факс.
Он протянул мне листок бумаги, и Безотказэн стал читать у меня через плечо.
– Бред какой-то, – сказала я, отдавая факс. – Какая выгода Совету по продаже тостов нас спонсировать?
Виктор пожал плечами.
– Понятия не имею. Но если им некуда девать деньги, то нам-то они точно пригодятся.
– И что вы собираетесь предпринять?
– Брэкстон встречается с ними днем. Он с восторгом ухватился за эту идею.
– Что неудивительно.
Жизнь Брэкстона Пшикса вращалась вокруг бюджета нашего отделения. Бюджет для него был дороже всего на свете. Если кто-то из нас смел хотя бы задуматься о сверхурочной работе, не сомневайтесь, у Брэкстона всегда был готов ответ, а именно: «Нет». По слухам, он потребовал в столовой, чтобы нам на обед давали порции поменьше. С тех пор в конторе его называли Кот Наплакал – за глаза, разумеется.
– Вы выяснили, кто пытался подделать и продать утраченный финал байроновского «Дон Жуана»? – спросил Виктор.
Безотказэн показал ему черно-белый снимок: какой-то человек бежал к машине, припаркованной где-то в районе эллингов. Преступник был одет в так называемом байроническом стиле, который последнее время вошел в моду не только среди поклонников Байрона.
– Наш первый подозреваемый по имени Байрон2.
Виктор внимательно посмотрел на снимок, сначала через стекла очков, затем поверх.
– Значит, Байрон номер два, да? И сколько же сейчас Байронов?
– На прошлой неделе зарегистрировали Байрона2620, – сказала я. – Мы следили за Байроном2 целый месяц, но он хитрая бестия. Никак не удается доказать его авторство в поддельных фрагментах «Неба и земли».
– А подслушивали?
– Хотели, но судья сказал, что хотя сделать себе операцию, дабы хромать подобно своему кумиру, довольно дикая выходка со стороны подозреваемого, а то, что его сводная сестрица от него забеременела, – вообще мерзость, однако все это свидетельствует лишь о помешательстве на почве восхищения Байроном, но не доказывает намерения совершить подлог. Хорошо бы взять его с поличным, но сейчас он отправился в круиз по Средиземноморью. Попробуем получить ордер на обыск, пока он странствует.
– Значит, на сегодняшний день вы не слишком заняты?
– Вы это к чему?
– Ну, – начал Виктор, – появилась пара новых подделок «Карденио». Я понимаю, для вас это мелочь, но она поможет Брэкстону в его треклятой статистике раскрываемости. Может, посмотрите?
– Конечно, – ответил Безотказэн, не сомневавшийся в моем согласии. – Адреса есть?
Аналогиа протянул нам листок бумаги и пожелал удачи. Мы встали и направились к двери. Прост на ходу внимательно просматривал список.
– Ну, что же, начнем с Роузберри-стрит, – пробормотал он. – Это ближе всего.
Глава 3.
Освобожденный «Карденио»
Пьеса «Карденио» была исполнена при дворе в 1613 году. В книжном регистре 1653 года она значилась как пьеса «мистеров Флетчера и Шекспира», а в 1728 году Теобальд Льюис опубликовал свою пьесу «Двойной обман», которая, как он утверждал, была написана им на основе старого экземпляра «Карденио». Учитывая художественный уровень «Двойного обмана», категорически не дотягивающий до уровня шекспировских пьес, и отказ Льюиса показать оригинальное издание, данное утверждение весьма сомнительно. В «Дон Кихоте» Сервантеса имя Карденьо носил Оборванец Жалкого Образа, влюбленный в Лусинду. Возможно, шекспировская пьеса написана на тот же сюжет. Однако мы никогда этого не узнаем. До нас не дошло ни единого отрывка.
МИЛЬОН ДЕ РОЗ. «Карденио»: здравствуй и прощай!
Через несколько минут мы свернули на застроенную небольшими типовыми домиками улочку в районе крокетного стадиона на тридцать тысяч мест.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
