все же разговор вышел, бессмысленный.
Он пытался полоскать горе алкоголем, пытался читать книги, каждый вечер перед сном, если не был пьян, выходил к реке и не меньше десяти раз оббегал длинную набережную. Но этого было мало.
Так может, фриковатая девочка Яна в кружевном халате была права? Может, она действительно нужна ему.
Яр посмотрел на часы — половина одиннадцатого. Он успевал либо на трамвай, либо в магазин. А впрочем, вроде у дома Яны он видел круглосуточный ларек.
…
Ларек работал — светился приветливым желтым пятном, испещренным черными прутьями решетки.
— Вечер, — буркнул он, наклонившись к окошку. — Рулет вишневый. — Он вспомнил, что Яна говорила о «сборищах» и добавил: — Два. И водки… две бутылки.
— Все? — неприязненно спросила продавщица.
— «Яву». Все.
Он несколько секунд разглядывал звенящий черно-белый пакет с женским профилем, а потом невесело усмехнулся. Вот он и начал ходить по женщинам. С водкой и поролоновым рулетом.
Дом Яны — обшарпанную девятиэтажку у пустыря, который использовали вместо свалки — он запомнил хорошо. Потом пытался вспомнить, какая из четырех оклеенных размокшим папье-маше из объявлений подъездных дверей ему нужна. Угадал третью, с вырезанным домофоном.
Стоило зайти в подъезд, как он понял, что точно не ошибся — расслышал приглушенный гитарный звон и дружный вой. Он поднялся на третий этаж, поставил пакет на пол и закурил.
Нужна ему была шумная компания? Не пойти ли домой пить водку, закусывая ее крошащимися обломками рулета?
К середине сигареты Яр твердо решил уйти. Но когда она догорела до фильтра, успел вспомнить смятую постель, холодную подушку, визги соседок за тонкой стенкой и понять, что тащиться домой и пытаться спать ему не хочется.
Звонка не было, только из стены тараканьими усами торчала пара проводов. Яр постучал, но его, конечно, никто не услышал. Пожав плечами, он толкнул дверь — она действительно оказалась незапертой.
— И не осталось ни-че-го!..
Яр различил не меньше пяти голосов. Гитарный перебор оборвался хлопком по корпусу.
— О, мужик какой-то пришел!
Яна выскользнула из-за приоткрытой двери в зал и несколько секунд разглядывала его, явно пытаясь вспомнить, а Яр разглядывал ее шелковую комбинацию и черный пиджак с рукавами из синтетического меха. Наконец он провел ладонью перед лицом, изображая сбритую несколько часов назад бороду, и Яна его узнала. Улыбнулась, заставила наклониться, потянув за ворот свитера, и быстро поцеловала в щеку.
— Заходи, я тебя познакомлю.
— Я тут к чаю принес… водки, — он протянул ей пакет и начал разуваться.
— Отлично, у нас как раз кончается! Пошли!
Яна схватила его за руку и потянула в зал.
Стол стоял посреди комнаты. В центре стояла кастрюля с остатками макарон, носатый кофейник и рядом — стопка грязных тарелок. Остальное пространство занимали кружки, пивные бутылки, криво нарезанный батон и несколько пепельниц.
На серванте алел вымпел с профилем Ленина, которому кто-то пририсовал черным маркером х-крест на глазу. Вымпел провисал под тяжестью значков с логотипами рок-групп. Комната тонула в сигаретном дыму, таком густом, словно туман просочился с улицы.
Яр узнал Алису, приветливо помахавшую с другого конца стола. Перевел взгляд на ее соседа, бородатого мужчину в цветном свитере, очках и дурацкой вязаной шапочке. Миловидную девчонку с русыми косичками. Последним он разглядел мрачного кудрявого паренька в углу.
— Ребята, это Яр, — представила Яна, и он был благодарен, что она ничего не стала уточнять. — Это — Володя, — представила она мужчину в свитере. Пожатие у него было хорошее, уверенное. — Это — Лена, — девочка с косичками улыбнулась и перебрала пальцами в приветственном жесте, — с Алисой вы познакомились, а это — Лем.
У Лема ладонь была узкая и холодная. Глаза — мутные и отрешенные.
Яр не стал спрашивать, что за дурацкая у него кличка.
Вдруг вскочила Лена. Схватила кофейник, выбежала в коридор и уже через несколько секунд поставила перед Яром чистую тарелку и кружку.
— Ты же голодный, а? По глазам вижу, что голодный, — почти умоляюще заговорила она. — Ты не думай, это я пару часов назад приготовила, не смотри, что кастрюля страшная, у Яны все на кухне страшное!..
Он слегка растерялся от такого напора, но тарелку взял. Точнее, попытался — Лена держала за край и не отпускала.
— Может, погреть?..
— Не стоит…
— Тогда кофе! Сейчас принесу!
— Лена у нас хозяюшка, — с удивительной смесью почти материнской гордости и жалостливой неприязни сказала Яна.
Яр обернулся и успел заметить, с какой нежностью смотрел вслед Лене Володя.
— Если бы не она — мы бы тут в муках передохли от Яниной стряпни, — криво усмехнулся Лем. — Представьте сцену — в незапертой квартире находят десяток скорченных трупов. Менты начинают разбираться и выясняют, что у нас общее… горе. Журналисты, захлебываясь, пишут о красивом групповом самоубийстве. А мы просто поели Яночкиного борща.
Яр ждал, что Яна возмутится, но она только улыбнулась и не глядя отпила кофе из ближайшей чашки.
— Я что-то не помню, чтобы о тебе где-то писали или брали интервью, — тихо сказал он Лему.
— У меня не брали интервью, — лениво ответил Лем. — Моя потеря иного толка.
Допытываться Яр не стал. Во-первых, пришла Лена и начала разливать кофе, а во-вторых, ему вовсе не хотелось конфликтов.
Вдруг он заметил, как Лена беспомощно обводит взглядом собравшихся, словно ждет, что вот-вот начнется драка. Остановилась на Яне, зажмурилась и звонко выпалила:
— А что вы, ребята, думаете о группе «Дискотека Авария»?
— Мы думаем, ты слушаешь говно! — так же звонко ответила Яна и улыбнулась Лене одними уголками губ.
— Почему же сразу говно! — подал голос Володя.
И разговор отнесло от острых краев бессмысленной болтовней. Они поспорили о музыке — больше ради самого спора, Лена рассказала совершенно идиотскую, но почему-то ужасно смешную историю про ролевиков и отравившегося грибами ведущего, Яна незаметно заменила остатки батона нарезанным рулетом.
Под конец вечера Алиса уронила бутылку, облилась пивной пеной и схватилась за гитару. Яна пыталась отобрать, но Алиса укусила ее
