назад упали на землю и не подавали признаков жизни. Еще несколько было ранено, что явно не добавляло боевого духа врагу. Лучники тем временем готовились пустить новые стрелы. И тут все пошло не по плану.
В крытых повозках притаились воины и при первых признаках боя начали вылезать из телег. И не только воины. Из двух средних повозок появились лучники. Быстро сориентировавшись, они начали выпускать стрелы по своим коллегам по профессии — лучникам. Мирс был убит одним из первых. Тем временем, бойцы из повозок уже яростно сражались с разбойниками. Прошло всего тридцать секунд от начала боя, но результат для опытного и избитого жизнью атамана был очевиден. Он проиграл. Половина банды уже была убита, а остатки…быть может они заставят противника чуть подороже отдать свои жизни и продержаться на десяток секунд больше. Оглянувшись, я увидел Индро. Парень явно видел свой первый настоящий бой. Рот чуть полуоткрыт, в глазах застыла смесь ужаса и восхищения одновременно.
— Уходим. — сказал я.
— Но как же они? — его голос был дрожащим, и сказал он это, наверное, не из-за того, что хотел умереть из-за этих, в сущности незнакомых ему людей, а потому что в таком состоянии страха и паники ничего другого сказать не мог. Объяснять ему было сейчас бессмысленно и некогда, поэтому я просто взял его, ухватив за шкирку и побежал. Краем глаза я взглянул на место этой двойной засады, где добыча оказалась охотником и сейчас добивала свою жертву. И я увидел, что остатки разбойников, в числе которых был Хоф, выкинули оружие из рук, и протянули руки вверх, сдаваясь на милость победителю.
Глава 6. Бегство
Из записок Бахмета Путешественника. Денежная система. В Камрадии существует единая денежная система. Еще за триста лет до Первой Большой войны государствам удалось договориться о едином стандарте. Деньги называются динарами. Сами деньги делятся на золотые, серебренные и медные. Каждое из государств изготавливает свои деньги, но по договору заключенными между государствами они имеют свободный обмен, независимо от военных действий и политической ситуацию. То есть, имперский динар можно свободно обменять на динар из Брестенского ханства. Но, чтобы какое-то государство не начало изготавливать кучу монет, все золотые, серебренные и медные рудники взяты под контроль всеми государствами, независимо от территории, где они находятся. И добывать там можно только лишь определенное количество руды. Охрана у каждого из родников огромная и в случае нападения и разорения рудники положена казнь всем нападающим и тому, кто отдал этот приказ. Даже дворянину или правителю. Поэтому дураков нападать нет. Один золотой динар равняется десяти серебреным и ста медным. Такое соотношение установили из-за количества добываемой руды и удобства подсчёта. Вес динара равен пяти граммам, поэтому практически каждый торговец имеет с собой весы, чтобы можно было проверять монеты на вес и убедиться в их подлинности. Из записок Бахмета Путешественника. Записка № 22.
Южные ворота Марлании.
Пятьдесят второй день лета.
У южных ворот Марлании дежурили стражники, охраняющие город. День ото дня, год от года, они стояли здесь, наблюдая за въезжающими в город людьми и беря пошлину. В Камрадии въезд в города считался бесплатным. Но это было не совсем так. За самого себя человек платить ничего не должен, но вот если отвез в город товары на продажу или прибыл на лошади, то должен заплатить в казну городу.
Сегодня день выдался особенно жарким. Один из стражников, стирая пот с лица лениво следил за входящими и въезжающими в город людьми. Он был здесь на усилении. Из-за того, что вскоре по слухам между Империей и Королевством начнется война, все въезды в город были усилены дополнительными стражниками, которые проверяли всех подозрительных личностей. Правитель города вполне обоснованно боялся проникновения лазутчиков на городскую территорию. Они могли в одну из ночей перебить стражу одних из ворот. И тогда полчища вражеских воинов проникнут в город и учинят резню здесь. Но пока все было тихо.
Взгляд стражника медленно скользил по людям и упал на какого-то мальчишку. Устало бредущий, с понурым взглядом. Вместо одежды какие-то лохмотья, в руках пустая корзинка. Он не мог быть подозрительным. В руках никакого оружия, да и сам вид его тощей фигуры говорил сразу, что парень не боец. Поэтому посмотрев несколько секунд, стражник переместил свой взгляд на следующий за парнем караван. Какой-то богато одетый человек размахивал руками перед стражниками. Слов не было слышно, но любому, кто хоть день простоял в карауле на воротах было понятно, что сейчас купчина яростно оспаривает цену пошлины за въезд.
Тем временем, Индро проходил через городские ворота. За последние несколько дней он сильно устал. После того, как они с Родриком побежали прочь, от тех, кого сами хотели ограбить, случилось очень многое. Вначале они бежали. Так быстро Индро никогда раньше не бегал. Да и Родрик через несколько сотен метров начал тяжело дышать. Сначала за ними никто не бежал и Индро стало казаться, что преследования не будет. Но минут через десять вдали послышался стук конских копыт. Они бежали по лесу, но лес был редким, и всадники свободно маневрировали, огибая деревья и ежесекундно сокращая расстояние до беглецов. В километре впереди показалось густая чаща, в которой всадники не смогут проехать и вынуждены будут спешиться. Километр… Всего несколько минут бега, но так много, когда на кону твоя жизнь. Сто метров…двести… Всадники начали стрелять из луков. Свист пролетающих мимо стрел неприятно резал слух, тело скукоживалось, ожидая что следующая стрела попадёт в цель. Индро и Родрик начали петлять, надеясь, что это поможет уклониться им. Триста метров… Четыреста… Стрельба прекратилось, но через некоторое время топот копыт стал приближаться. Пятьсот… Шестьсот… Одна из стрел нашла свою цель, попав в Родрика. Он споткнулся, но не упал. Однако бежать перестал. Остановился и Индро. Взглянул на преследователей. Двое. Они были совсем близко. Минута, может чуть больше, и они будут здесь. Парень взглянул на Родрика. Стрела попала в бок, и теперь рубашка главаря уже несуществующей банды быстро становилась красной в месте ранения.
— Беги Индро. Я уже не смогу уйти, — в голосе было столько боли и отчаяния, что Индро стало жалко этого матерого преступника и слезы выступили на глазах. Всё-таки у разбойников он нашёл прибежище и отнеслись
