А принц тем временем расстегнул рубашку, обнажив широкую грудь. Потом развязал и отбросил галстук, который шелковой змейкой свернулся на полу.
— Нет, — ответила она на его вопрос. — Мне не нужно никакого шоу. Я… просто не хочу, чтобы вы уходили.
— Значит, я останусь. Вот только отделаюсь от этого… — Он протянул руку к ремню, расстегнул молнию на брюках. Затем на тумбочку у кровати упало что-то блестящее. Брюки соскользнули вниз, а когда он снял боксеры, у Кэти перехватило дыхание.
Ксавьеро улыбнулся, поняв, что ее так поразило. И улегся рядом с ней. Потом взял руку Кэти в свою и положил у себя между ног.
Такая интимность смущала, но, чтобы его не разочаровывать, она коснулась его члена и осмелела. Ей захотелось трогать его тело, каждый сантиметр гладкой оливковой кожи. Но он вдруг отодвинулся от нее:
— Нет. Пока нет.
Не успела Кэти опомниться, а он уже начал целовать ее жарко и нежно. И все вопросы отпали. Как это было прекрасно! О таком чуде она и не мечтала. Неужели до этого момента она жила?
Кэти стонала, извиваясь под ним, желание росло, а Ксавьеро вкушал сладость ее теплой кожи. Обычно он использовал все свои сексуальные приемы, все то, что пленяло любовниц. Женщины считали его щедрым, да он таким и был, хотя чувства свои он при этом не растрачивал. Он считал, что дарит женщинам столько удовольствия — и это было предметом его особой гордости, — что превосходит любого другого любовника. Но разве то, что приходится постоянно доказывать свою состоятельность во всех сферах, не является проклятием для младшего сына королевской семьи?
А Кэти, вцепившись пальцами ему в плечи, водила языком по его соскам. Ксавьеро вздрогнул — ждать больше он не мог. Она хочет его, ее желание неподдельно, это как глоток холодного напитка в разгар жары. Он протянул руку к презервативу и заметил, что Кэти наблюдает за тем, что он делает. Но с тех пор, как он достиг половой зрелости, ему вбили в голову, что наследный принц не имеет права рисковать в постели.
Кэти беспокоило совсем другое: сказать ему или нет о своей неопытности, о том, что она боится его разочаровать. Но еще больше она боялась — и не хотела — нарушить магию, которой он ее окутал. Когда же он снова заключил ее в объятия и начал осыпать поцелуями, было поздно что-либо говорить. Его язык оказался у нее во рту, охвативший тело жар растопил все сомнения. Ею владело одно-единственное желание — чтобы он прижимал ее к себе и не отпускал.
Он напрягся, раздвинул ей ноги.
«Скажи ему», — на какую-то долю секунды пронеслось в голове.
Но последовал рывок и острая боль, которая, впрочем, смешалась с чудесным ощущением внутри. Этот потрясающий мужчина соединился с ней! У нее вырвался сдавленный крик. И у него тоже.
Что он говорит? Нет? Не может быть.
Мгновенно все кругом изменилось. Радостная атмосфера исчезла. Как и почему?
Кэти, ничего не понимая, задвигала бедрами, стараясь поймать нужный такт.
— Остановись, — резко приказал он.
Но она уже не могла остановиться, и он попал в плен потрясающего наслаждения, какого не испытывал никогда. Но оно было отравлено ненавистью.
Ксавьеро пришел в себя и поспешил отодвинуться от нее.
— Почему ты это скрыла от меня? — грубо спросил он, вскочив с постели и набросив на себя халат.
Когда он навис над ней с потемневшими от злости глазами, Кэти поняла лишь одно — он ее ненавидит.
— Но… ваше высочество… что я сделала? — дрожащим от страха голосом спросила Кэти, не осмеливаясь назвать его по имени.
— Что сделала? Да ты прекрасно знаешь, о чем я! — в ярости выкрикнул он. — Что за игру ты затеяла?
— Игру?
— Нужно было сообщить мне, что ты девственница!
Глава 4
Увидев перед собой искаженное яростью лицо принца, Кэти отпрянула от него. Сердце упало. — Я что-то не так сделала? — Голос у нее дрожал — она ничего не могла понять.
— Не так? О, пожалуйста, не изображай передо мной невинность! — рявкнул Ксавьеро и тут же понял смехотворность своих слов. Потому что она действительно невинна — вернее, была таковой пять минут назад. Но женщина может быть невинной в физическом смысле, а помыслы у нее при этом самые что ни на есть дьявольские. А он-то хорош! Вообразил, что она милое существо, возжелавшее его как мужчину, а не как королевскую особу!
Какой же он дурак! Не разгадал ее и попал в ловушку. Старый трюк. Как это могло получиться? Его обманул ее облик. Эти большие зеленовато-голубые глаза скрывали интриганку, а роскошное тело обещало сексуальное наслаждение. Он сжал кулаки в бессильной ярости:
— Ты солгала про жениха?
— Нет! — воскликнула Кэти. — У меня действительно был жених.
— Тогда почему ты осталась девственницей, если была помолвлена? — грозно спросил он. — Я знаю, что в наши дни никто не ждет свадьбы… и уж точно не в твоем окружении!
У него презрительно скривились губы, и Кэти вздрогнула. Какого же он низкого о ней мнения! А она… она дура. Она отдала мужчине самое дорогое, а он бросил ей обратно в лицо этот дар, как грязную тряпку. Ее невинность вызвала у него презрение. Таким образом он мог бы смотреть на удешевленный товар в супермаркете. Правда, такой человек вряд ли хоть раз в жизни посещал супермаркет.
— Мой жених считал, что нам следует подождать до свадьбы! — с жаром сказала она, пытаясь оправдаться.
— И ты — женщина, которая так быстро загорается, — согласилась ждать? — Он не мог в это поверить.
— Да! Я согласилась. — Стоит ли объяснять, что для Питера ожидание не представлялось чем-то невыполнимым, учитывая его род деятельности? — Мой жених не похож на вас.
— На меня никто не похож, — самоуверенно заявил Ксавьеро и раздраженно добавил: — Я был одурачен.
Кэти уставилась на него.
— А как же я? — прошептала она. — Разве вы меня не одурачили? Вы притворились маляром! Зачем?
Но он ее не слушал — ум его лихорадочно работал, поскольку происшедшее подействовало на него, как удар в солнечное сплетение. Он вспомнил про англичанина, Руперта. То, как она поспешно отвернулась от босса, когда он, Ксавьеро, вошел в вестибюль отеля. Неужели ее жених — он?
— Это… это Руперт? — спросил он тоном обвинителя.
Кэти не сразу поняла, о чем он.
— Что… Руперт?
— Это он тот человек, за которого ты собралась выйти замуж?
— Нет! — в ужасе воскликнула Кэти и зачем-то пояснила: — Мой жених — помощник священника.
Это разозлило его еще больше. Ксавьеро подозрительно посмотрел на нее. Что, черт возьми, происходит? Неужели она и владелец отеля действуют сообща? И босс уговорил эту маленькую горничную соблазнить его для своих гнусных целей? Но как ее расспрашивать, когда она лежит голая… и такая обольстительная?
