— Пришло время платить по счетам, — хмыкает Марина и кивает на Сережу. — Это твой сын, и ты должен его обеспечить. Если ты этого не сделаешь, — ее голос становится более суровым, — я пойду в прессу, а потом в суд.
Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Такой расправой мне еще не угрожали. Только она не учла, что мне абсолютно все равно и на прессу, и на суд. Я не завишу от общественного мнения, а в суде еще надо умудриться выиграть у моих адвокатов. Но правила игры принимаю.
— Вот как? — удивленно приподнимаю бровь и опасно оскаливаюсь. — Не много ли вы на себя берете, тетя Марина?
— Только то, на что мой внук имеет право, — четко проговаривает каждое слово, словно заранее заучила целую речь. — Почему Сережка должен расти в нищете, когда у него есть отец?
— Может быть, стоило «отцу» сразу рассказать о его существовании? Тогда бы и не возникло такой ситуации, — резонно замечаю.
Правда на ее стороне, но все же она неправа. Если окажется, что Сережа и правда мой сын, у него будет все и даже больше. Но вот какую цену мне придется заплатить за это…
— Я сто раз Ленке говорила, мол, сходи поговори, может, алименты назначит. — Марина раздраженно машет рукой в сторону палаты. — Но она же гордая!
— А вы, стало быть, нет? — невольно расплываюсь в усмешке.
Поведение колючей Алены совсем не вяжется с поведением ее наглой тети. Такой резкий контраст озадачивает.
— А я больше пожила на свете и понимаю, что одной гордостью сыт не будешь, — вскидывает подбородок и вновь указывает на Сережу. — А ребенка поднимать надо.
— Почему же раньше не пришли?
— Так она мне только недавно сказала твое имя. До этого только отмахивалась. Если бы я знала, давно бы вытрясла из тебя всю душу, — зло сжимает кулаки и трясет ими около моего лица.
— За что? — отклоняюсь в сторону. — Я тоже ничего не знал.
— Какой же ты гад! Бросил девчонку на произвол судьбы, — цедит Марина сквозь зубы, распаляясь все больше. — Она едва выкарабкалась после аварии.
Замираю на этих словах и начинаю с жадностью впитывать важную информацию.
— Ей долечиваться надо было, а она отказалась, когда узнала о беременности. Решила рожать, а теперь вот мучается…
— Что с ней? — нервно сглатывая, задаю главный вопрос. Сердце бьется, пропуская удары, а мне становится душно. Расслабляю галстук и стараюсь дышать глубже.
— Ходит плохо, и в обмороки вот падать начала… — Марина хватается за платок и прижимает его к глазам, смахивая слезы. — Как бы чего серьезного не нашли. Тогда уж и не знаю, что с Сережкой будет.
Вижу, что ее переживания искренние, и немного расслабляюсь. Главное теперь — разобраться со здоровьем Алены, а потом и в остальном придумаем, как быть.
— Все будет хорошо, — говорю уверенно, чтобы успокоить Марину, но сам нахожусь в какой-то прострации. Даже не представляю, какие диагнозы услышу от врача. Судя по описанию, ничего хорошего. Лишь бы можно было вылечить… Лучшие клиники, лучшие врачи, все найдем и оплатим.
— Ты поможешь? — Она с надеждой смотрит на меня.
— Помогу, — уверенно киваю. Сделаю все, что в моих силах. — Только сначала мне нужно во всем разобраться.
— Да что тут разбираться? — всплескивает она руками. — Ты девчонке помоги!
— Я же уже сказал, что помогу, — недовольно поджимаю губы. — А вот мальчик должен остаться у вас.
— Ну естественно, — закатывает она глаза к потолку, а меня вспенивает от такого потребительского отношения. Я что, мальчик, которого можно шпынять, как угодно? Не угадала. Здесь я устанавливаю правила. И я принимаю решения. Лучше если эта двинутая семейка это поймет как можно скорее.
— Нет, это не естественно, — холодно отвечаю, врезаясь в Марину строгим взглядом. — Но более разумно в данной ситуации.
Та затихает и недоуменно хлопает глазами. Уже лучше, здравомыслие просыпается.
— Сейчас мне нужно уйти, вот, возьмите на расходы, — достаю из портмоне несколько пятитысячных купюр и протягиваю ей. — Мой телефон у вас есть, звоните, если что-то понадобится.
— Уж будь уверен, обязательно позвоню.
Поднимаюсь на ноги и делаю знак Юле. Берет Сережку и ведет к нам.
— Ну давай, чемпион, — по-мужски протягиваю ему руку.
— Папа, ты куда? — В его глазах паника.
— Мне нужно уйти, — присаживаюсь на корточки. — Но я обязательно вернусь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он кидается мне на шею и крепко обнимает. Замираю от неожиданности, но быстро понимаю, что к чему, и обнимаю его в ответ.
— Сереженька, пойдем, — зовет его тетя Марина. — Папе надо идти.
Мальчик отлипает от меня и идет со своей теткой. Постоянно оборачивается и машет мне рукой. Не нравится мне все это. Ой, как не нравится…
