Читаем без скачивания Одаренная - Мари Лу

— А что вы планируете делать с этой революцией? — спрашивает Дэй.

Рэйзор наклоняется вперед и выражение лица у него становится гораздо решительнее, даже с оттенком надежды.

— Вы хотите знать, почему я присоединился к Патриотам? По тем же причинам, почему вы выступили против Республики. Патриоты знают, как много вы страдали — мы все видели, чем ты пожертвовал ради своей семьи, и сколько боли Республика принесла тебе, Джун, — говорит Рэйзор, кивая в мою сторону. Я съеживаюсь: я не хочу напоминания о том, что случилось с Метиасом. — Я видел и твои страдания. Всю твою семью разрушили те, кого ты когда-то любила. Я сбился со счета тех человек, которые пришли к Патриотам по тем же причинам.

Дэй снова переводит взгляд на потолок при упоминании его семьи. Его глаза сухие, но, когда Тесса берет его за руку, он с силой сжимает ее.

— Мир за пределами Республики не идеален, но там существуют свобода и равные шансы на существование и все, что нам нужно сделать — это чтобы надежда появилась и в самой Республике. Наша страна на грани, осталось найти того, кто поможет ей переступить черту. Он выпрямляется на стуле и бьет кулаком по груди. — Мы можем это сделать. С революцией, Республика падет, и вместе с Колониями мы сможем построить на ее месте что-то великое. Это вновь будут Соединенные Штаты. Люди будут свободны. Дэй, твой младший брат сможет расти в лучшем мире. Ради этого стоит рискнуть своими жизнями. Ради этого стоит умереть. Вы согласны?

Я могу с уверенностью сказать, что от слов Рэйзора, блеск в глазах Дэя становится еще интенсивнее.

— Ради этого стоит умереть, — повторяет Дэй его слова.

Я тоже должна быть в восторге. Но по какой-то причине, мысль о падении Республики вызывает у меня приступ тошноты. Я не знаю, возможно, это из-за многолетнего промывания мозгов от учения Республики. Чувства притупляется, хотя появляются чувство стыда и ненависти к себе.

Все, что мне было дорого, скоро исчезнет.

Глава 4

Дэй

ГДЕ-ТО ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ В КОМНАТЕ незаметно появляется Медик. Она готовит меня. Рэйзор тащит стол из гостиной в одну из небольших спален, где стоят коробки со всякой всячиной по углам: едой, гвоздями, скрепками, флягами воды, которые становятся именными при выдаче на руки. Медик с Каэда кладут под стол толстый лист пластика. Они привязывают меня к столу ремнями. Медик тщательно готовит свои металлические инструменты. Моя нога лежит обнаженной. Она кровоточит. Джун стоит сбоку от меня, пока они занимаются всеми этими приготовлениями, наблюдая за Медиком, будто её пристальное наблюдение гарантирует, что эта женщина не совершит ошибок. Я прибываю в нетерпении. Каждый мгновение приближает меня к поиску Идена. Каждый раз, когда я вспоминаю слова Рейзора, они заставляют меня испытывать волнение. Не знаю, может, стоило присоединиться к Патриотам еще несколько лет назад.

Тесса успешно суетиться по комнате, в качестве ассистентки Медика, надевая перчатки на её руки, после того, как та тщательно их помыла, подавая ей инструменты, пристально наблюдая за процессом, когда от Тессы ничего не требуется. Ей удается избегать Джун. По выражению лица Тессы могу сказать, что она чертовски сильно нервничает, но, тем не менее, ни словом об этом не обмолвилась. Мы с ней вдвоем довольно мило поболтали во время ужина, когда она села на диван рядом со мной, но что-то изменилось между нами. Руку даю на отсечение. Если бы я не знал её лучше, то подумал бы, что она влюбилась в меня. Но это была такая странная мысль, что я быстро отмахнулся от неё. Тесса, почти сестра мне, маленькая сирота из сектора Нима.

За исключением того, что она больше не маленькая сирота. Теперь я различаю признаки взросления на её лице: меньше детской пухлости, высокие скулы, глаза больше не кажутся такими огромными, какими я их помню. Я гадаю, и как это раньше не замечал этих изменений. Потребовалось всего несколько недель разлуки, чтобы они стали очевидными. Должно быть, я слепой, как крот, а?

— Дыши, — говорит Джун рядом со мной. Она вдыхает полной грудью, будто показывая, как это нужно делать.

Я перестаю ломать голову на счет Тессы и понял, что не дышу.

— Не знаешь, сколько это продлиться? — спрашиваю я Джун.

Она успокаивающе гладит мне руку, уловив напряжение в моем голосе, и я чувствую укол вины. Если бы не я, она бы продолжала свой путь к Колониям.

— Несколько часов.

Джун умолкает, когда Рейзор отводит Медика в сторону. С рук на руки передаются деньги — они ударяют по рукам. Тесса помогает Медику надеть маску, затем показывает мне большие пальцы. Джун поворачивается ко мне.

— Почему ты не рассказала мне, что уже встречалась с Электором? — шепотом спрашиваю я. — Ты всегда говорила о нем, как о совершенно незнакомом человеке.

— Он и есть совершенно незнакомый человек, — отвечает Джун. Она пережидает секунду-другую, словно подбирает слова, дважды перепроверив. — И потом, я не видела смысла говорить тебе о нем. Я его не знаю и не испытываю к нему никаких особых чувств.

Я вспоминаю наш поцелуй в ванной. Потом я представляю потрет нового Электора и Джун в более старшем возрасте, стоящую рядом с ним, в качестве будущего Принцепса Сената. Об руку с самым богатым человеком в Республике. Ну, я кто, отброс на какой-то грязной улице с двумя банкнотами в кармане, соображая, что еще я могу предложить девушке, кроме того, как позависать с ней несколько недель? Кроме того, разве я уже забыл, что когда-то Джун принадлежала привилегированной семье — что она тусовалась с такими людьми как молодой Электор на потрясающих вечеринках и банкетах, в то время как я все еще добывал себе пропитание на помойках Озерного сектора? И это впервые, когда я представил её с мужчинами из высшего класс? Неожиданно, я почувствовал себя так подурацки из-за того, что сказал ей о своей любви, как будто я мог заставить её полюбить себя в ответ, как какую-нибудь девчонку с улиц. Да и как бы там ни было, она все равно не сказала этого в ответ.

Почему меня вообще это беспокоит? Это не должно причинять столько боли. Ведь не должно? Разве у меня нет более серьезных проблем, из-за которых стоит переживать?

Ко мне подходит Медик. Джун сжимает мою руку; я неохотно убираю свою руку. Она из другого мира, но делает все это ради меня. Иногда я принимаю это как должное, а потом удивляюсь, как у меня хватает духа сомневаться в ней, когда она, не задумываясь, подвергает себя опасности ради меня. Ей проще было бы оставить меня. Но она так не поступила. «Это мой выбор», — сказала она мне.

— Спасибо, — говорю я ей. Это все, что мне удается выдавить из себя.

Джун изучает меня, а потом едва касается поцелуем моих губ.

— Ты и пикнуть не успеешь, как все закончиться, а потом ты сможешь лазать по зданиям и бегать по стенам с такой скоростью, как никогда прежде. — Она задерживается на мгновение, затем выпрямляется и кивает Медику и Тессе. А потом уходит.

Я закрываю глаза и судорожно вздыхаю, когда приближается Медик. С этой точки обзора, я совсем не вижу Тессу. Чего уж там, какие бы ощущения операция не принесет, хуже, чем выстрел в ногу не будет. Правда?

Медик накрывает мне рот влажной тканью, и я отправляюсь в полет по длинному темному туннелю.

Искры. Воспоминания откуда-то издалека.

Я сижу вместе с Джоном за нашим маленьким столом. Нас обоих освещает зыбкий свет трех свечей. Мне девять. Ему четырнадцать. Стол более шаткий, чем когда-либо — одна из ножек сгнила, и каждый месяц, или около того, мы стараемся продлить её жизнь с помощью гвоздей, да картона. Джон держит перед собой открытую книгу. Его брови сведены. Он сосредоточен. Он читает очередное предложение, запинается на двух словах, а потом терпеливо переходит к следующему предложению.

— Ты очень уставший, — говорю я. — Наверное, тебе бы лучше отправиться в кровать. Мама сойдет с ума, если увидит, что ты еще не спишь.

— Мы закончим страницу, — бормочет Джон, слушая вполуха. — Если тебе не нужно ложиться спать.

Это заставляет меня сидеть прямее.

— Я не устал, — настаиваю я.

И мы опять горбимся над страницами, и Джон читает вслух следующее предложение.

— В Денвере, — говорит он медленно, — после...завершения северной Стены, Электор Примо...официально...официально...

— Считает, — говорю я, помогая ему.

— Считает...это преступлением... — Джон замолкает на несколько секунд, затем мотает головой и вздыхает.

— Против, — говорю я.

Джон хмурится, глядя на страницу.

— Уверен? Разве это правильное слово. Ну ладно. Против. Против государственной власти ввести… — Джон умолкает, отклоняясь на спинку стула, потирая себе глаза. — Ты прав, Дэни, — шепчет он. — Может мне лучше лечь спать.

— В чем дело?

— На страницах какие-то пятна. — Джон вздыхает и стучит пальцем по бумаге. — У меня от них голова кругом.