моя будущая жена, и я могу привыкнуть к заботе о ней.
Когда мы поженимся, у нее будет водитель и охранник, которые будут возить ее куда нужно.
Не в силах сосредоточиться на контракте в своей руке, я сдаюсь и смотрю на трепещущую красавицу рядом со мной. Я замечаю цветок, раздавленный в ее крепкой хватке, и бормочу: — Ты его убиваешь.
Глаза Виттории перебегают на мое лицо, и она выдыхает: — Я что?
Я жестом показываю на ее руки. — Ты убиваешь цветок.
Ее взгляд переходит на колени, затем она бормочет. — Точно. — Она ослабляет хватку на увядающей гвоздике, а затем добавляет: — Технически, он уже умирает.
Задержав взгляд на ее изящном лице, я спрашиваю: — Почему ты вышла на улицу в такой жаркий день?
Она снова переводит взгляд на меня. — У меня были дела. — Она возится с гвоздикой, и я не думаю, что она отдает себе отчет в том, что делает, когда начинает отрывать лепестки.
— И дела не могли подождать? — Теперь я задаю вопросы только для того, чтобы услышать мягкий тон ее голоса.
— Эм... — Ее пальцы двигаются быстрее, лепестки один за другим падают на ее колени. — Я всегда встречаюсь с отцом Паризи по вторникам, чтобы дать ему приготовленную еду и обсудить выпечку после мессы.
Конечно, она готовит еду для святого человека.
Она делает паузу, и ее язык высовывается, чтобы смочить губы, прежде чем она продолжает тараторить: — Я зашла к Розе в магазин, чтобы сказать ей, какую цветочную композицию подготовить к воскресенью, а сейчас мне надо в магазин за ингредиентами для канноли, которые мы будем подавать после мессы. — Наконец она замолкает, чтобы сделать отчаянный вдох.
Я нахожу ее бредни увлекательными и даже... милыми.
Тем временем гвоздика уже уничтожена, и когда она замечает это, то издает панический звук. — Мне так жаль!
Явно испугавшись, что я накажу ее за беспорядок в моей машине, она судорожно собирает лепестки.
Большой Рикки находит место для парковки у продуктового магазина, и я говорю. — Мы идем с ней.
— Что? — шепотом вскрикивает Виттория, ее широко раскрытые глаза потрясенно смотрят на меня.
— Это не обсуждается, — бормочу я, вылезая из внедорожника.
По правде говоря, я получаю слишком большое удовольствие от нашего маленького общения.
Я жду, пока Виттория вылезет, и когда кладу руку ей на поясницу, она чуть не выпрыгивает из кожи от испуга.
Я игнорирую ее реакцию, полагая, что она привыкнет ко мне, когда мы поженимся.
Большой Рикки идет где-то позади нас, когда мы заходим в магазин, и я хватаю тележку.
Виттория бросает на меня растерянный взгляд, но у нее не хватает смелости спросить, почему я присоединился к ее походу в магазин.
Все глаза устремлены на меня, и я чувствую, как волна страха прокатывается по проходам. Когда мы направляемся к отделу выпечки, люди разбегаются, чтобы уйти от нас, и Виттория нервно оглядывается на меня.
— Что тебе нужно? — спрашиваю я, чтобы она сосредоточилась на том, зачем мы здесь.
Она достает из сумочки клочок бумаги и, перебегая от одного ингредиента к другому, быстро собирает все, что ей нужно.
Когда мы подходим к кассе, женщина опускает глаза, сканируя все подряд.
Страх, который все эти люди испытывают по отношению ко мне, витает в воздухе. Это то, чего я добился своим трудом.
Это сила.
Когда Виттория достает из сумочки несколько долларов, я бормочу: — Я заплачу.
— Это для прихода, — говорит она, ее глаза полны неуверенности.
Я не повторяюсь. Никогда.
Не обращая внимания на ее замечание, я протягиваю кассиру свою черную безлимитную карту, чтобы оплатить скудные ингредиенты, которые даже не заполняют сумку для покупок.
Придется оформить карту для Виттории.
Пока платеж обрабатывается, я делаю мысленную пометку, чтобы не забыть.
Кассирша дрожит, как лист в на ветру, когда возвращает мне карту. Я убираю ее обратно в бумажник, пока Большой Рикки хватает пакет с покупками.
Когда мы выходим из магазина, Виттория бежит рядом со мной, шепча: — Спасибо. Я сообщу отцу Паризи, что ты за все заплатил.
— Ты ничего такого не сделаешь, — приказываю я.
— Но я не использовала деньги, которые он мне дал, — возражает она. — Он спросит, почему.
На мгновение я поражаюсь тому, что у нее хватает смелости спорить со мной.
— Тогда не говори ему, и оставь деньги себе, — бормочу я.
Она замирает на месте и смотрит на меня так, словно я сошел с ума. — Я не лгу отцу Паризи и уж точно не храню деньги прихода.
Когда она осеняет себя крестным знамением, я неожиданно хихикаю. — Почему?
— Это ложь и воровство, — возмущается она, выглядя совершенно потрясенной.
Уголки моего рта кривятся, когда я сокращаю расстояние между нами. Когда я подношу руку к ее лицу, она вздрагивает, и цвет ее лица становится бледным.
Не обращая внимания на ее сильную реакцию, я провожу пальцами по ее щеке, не сводя с нее глаз. Я наклоняюсь, и, когда она задерживает дыхание, из моей груди вырывается смешок.
— Это не кража, если я за все заплатил. Я приказываю тебе оставить деньги, которые технически принадлежат мне.
Вместо слов она издает писк, покачивая головой вверх-вниз.
Подняв голову, я снова встречаюсь с ней взглядом. — Расслабься, Виттория. Я не собираюсь тебя убивать.
Воздух обволакивает ее губы, и, решив, что на сегодня с нее достаточно, я отстраняюсь и жестом указываю на внедорожник. — Залезай.
Как маленький олененок, она бросается к машине и спешит забраться внутрь.
Когда я сажусь рядом с ней, она практически прижимается к другой двери.
Я охреневаю от того, что получаю столько удовольствия от ее страха, но эта мысль не мешает моему рту кривиться в ухмылке.
Господи, я под кайфом от охоты на моего маленького олененка.
Глава 7
Тори
Когда внедорожник останавливается перед моим домом, я теряю сознание от страха и растерянности.
Я даже не могу заставить себя посмотреть на Анджело, чтобы сказать: — Спасибо вам за все.
Схватив пластиковый пакет, я быстро вылезаю из машины и закрываю дверь, а затем спешу по дорожке к крыльцу.
Отец, нам нужно поговорить.
Почему ты позволяешь этому человеку постоянно пересекаться со мной?
Я отпираю входную дверь и, войдя в дом, облегченно вздыхаю, услышав, как внедорожник отъезжает.
Наконец-то.
Я закрываю дверь и обязательно запираю ее снова, прежде чем пройти на кухню.
Не могу поверить в то, что произошло сегодня. Зачем Анджело возил меня по городу? Что ему нужно?
Такие люди, как он, ничего не делают, не ожидая чего-то взамен.
Я ставлю сумку на прилавок и распаковываю продукты.
Только тогда я вспоминаю о долларовых купюрах в своей сумочке и, вынув деньги, смотрю на них.
Несмотря на то что Анджело
