кружиться.
Он не сможет.
Лиам – единственный, кто понимает.
Меня затрясло, и слезы покатились по щекам.
– Надеюсь, ты не серьезно.
Я заметила грусть в глазах Лиама, но он ничего не ответил. Нет. Он не может так поступить. Я люблю его больше всех на свете.
– Ты не можешь бросить меня. – Я задыхалась от собственных слов, голос звенел, подобно бьющемуся стеклу. – Ты не можешь. Я люблю…
Одним резким движением брат заключил меня в крепкие объятия.
– Я знаю. Это г-г-глупо. П‐п-прости.
Этого мало.
– Пообещай мне, – прошептала я, поднимая мизинец. – Обещай, что останешься со мной. Не важно, насколько все плохо, насколько тебе больно.
Мне нужно, чтобы он поклялся, что мы пройдем через это вместе. Что мы всегда будем вместе.
Облегчение наполнило мое тело, когда он схватился своим мизинцем за мой.
– Обещаю.
Глава седьмая
В комнате было темно, когда я открыла глаза. Судя по подносу с едой на тумбочке, я проспала ужин.
Я потянулась за новым телефоном, который Джейс принес мне, потому что мой не пережил аварию, но краем глаза заметила высокую фигуру, стоявшую в тени.
– Боже.
– П‐п-привет.
Я едва не подавилась, когда ко мне пришло осознание.
– Черт возьми. Лиам?
Несмотря на боль, охватившую нижнюю половину моего тела, я села в кровати.
– Ты здесь.
Неудивительно, что взрослая версия Лиама выглядела совсем как его брат-близнец.
Господи, мне хотелось столько всего ему сказать, но я не знала, с чего начать. Казалось, с тех пор как я видела его в последний раз, прошла целая вечность.
– Как т-т-ты с-с-себя чувствуешь? – спросил он через какое-то время.
– Нормально, наверное… учитывая обстоятельства. – Я одарила его самой широкой улыбкой, на которую только была способна. – Теперь, когда ты здесь, мне намного лучше.
– Это, – он прочистил горло, – это х-х-хорошо.
Я хотела завести разговор обо всяких мелочах, чтобы избавиться от неловкости.
– Как там учеба?
Он пожал плечами.
– Нормально.
Теперь он не был таким болтливым, каким я его помнила. Но опять-таки, я бы тоже понятия не имела, что сказать человеку, который потерял память.
– У меня ретроградная амнезия, – сказала я, потому что больше не знала, что сказать.
У него на лице проступило беспокойство.
– Я з-з-знаю.
Между нами повисла неуютная тишина, и я не могла понять, почему мой самый любимый на свете человек внезапно казался мне незнакомцем.
– Ты злишься на меня?
Я желала понять, почему все ощущалось таким странным между нами. Почему он не хотел смотреть мне в глаза. Почему сейчас он выглядел таким измученным. Словно ненавидел себя за то, что здесь находился.
Покачнувшись на каблуках, Лиам засунул руки в карманы своих спортивных штанов.
– Нет.
Сердце неприятно кольнуло, ведь Лиам, которого я помнила – добряк, который заключил бы меня в теплые неловкие объятия и принялся бы убеждать, что все хорошо.
Этот Лиам был отстраненным и далеким. Практически холодным. Словно он не мог находиться рядом со мной.
Я пристально изучала его лицо. У него были все те же черные волосы, те же зеленые глаза, та же бледная кожа, изрезанная шрамами… погодите.
– Твои шрамы. Они пропали.
Его глаза распахнулись.
– Я… п-п-пользовался очень хорошим к-к-кремом.
Тянущее чувство внизу живота усилилось. Возможно, я многого не помнила, но я достаточно доверяла своей интуиции, чтобы понять – здесь что-то было не так.
– Лиам?
– Да?
– Почему ты ведешь себя так, словно ты вовсе не ты?
Он скрестил руки на груди.
– Неправда.
Лиам выглядел удивленным, и я ощутила внутри почти то же самое, едва мой всхлип разрушил напряжение.
Все в моей жизни перевернулось с ног на голову, поэтому я не знала, почему ожидала от него чего-то иного. Наверное, потому, что он всегда был моей константой, я никогда не думала, что нашу связь можно разрушить.
Но это случилось.
– Прости, – выдавила я из себя, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Я просто очень эмо…
За этим последовало объятие, но оно тоже ощущалось иначе.
– Пожалуйста, не плачь, – прошептал он. – Я не хотел тебя обидеть.
Он звучал так искренне, что теперь я чувствовала себя плохо.
– Ты не виноват. В последнее время мои эмоции льются через край. – Я достала салфетку из коробки. – Ощущение, словно кто-то положил мою жизнь в снежный шар и встряхнул его.
Только вместо того, чтобы появилось что-то магическое и прекрасное… была лишь одна отвратительная неразбериха.
– Я знаю, что сейчас все ужасно, – он поцеловал меня в макушку, – но твоя жизнь наладится.
Если бы у меня был такой же позитивный взгляд на все это.
– Не уверена.
– Ну же. – Он усмехнулся. – Ты Ковингтон, черт возьми. Мы – стойкие засранцы, которые пережили худшее дерьмо, которое только можно представить и выстояли, а потом задали вселенной вопрос – припасла ли она еще что-нибудь для нас, ведь пока что она бьет как девчонка.
Я засмеялась… а секунду спустя до меня дошло.
Мало того, что он перестал заикаться, вся эта речь была очень похожа на то, что сказал бы Коул.
Я бросила взгляд на принт на его футболке. Лиам не любил спорт, поэтому никогда не ходил в футболке Патриотов.
– Ты не Лиам.
У Коула хватило совести выглядеть смущенно.
– Ты права. – Он шумно выдохнул. – Не Лиам.
Я закрыла глаза, несмотря на ярость, пульсировавшую во всем теле.
– Какого черта ты решил притвориться…
Дверь внезапно открылась и в комнату медленно просочился свет.
– Все в порядке? – аккуратно спросил Джейс, а его взгляд скользил между нами.
Коул попытался заговорить, но я ему не позволила.
– Нет. – Я злобно уставилась на Коула. – Коул заставил меня поверить, что он Лиам.
Джейс выглядел так, словно каждая унция его усилий уходила на то, чтобы не задушить брата.
–Что ты сделал? – Прищурившись, он сделал шаг вперед. – Какого черта?
Выругавшись, Коул потер переносицу.
– Я просто пытался помочь…
– Помочь? Как, черт тебя дери, ей поможет выздороветь то, что ты притворяешься Лиамом? – прорычал Джейс. – Я сказал тебе, мы должны слушать врачей.
Что ж. Кажется, в Джейсе злости хватит на нас обоих. Однако я не хотела, чтобы из-за меня он участвовал в этой ссоре, ведь несмотря на то, что я не понимала, зачем Коул решил притвориться Лиамом, очевидно, он не хотел ничего плохого.
Я собиралась попросить их обоих успокоиться, но вдруг Коул пробормотал:
– Я знаю, что мы должны слушать врачей, но ей было так грустно. Я подумал… Не знаю. Я просто пытался позволить ей почувствовать себя нормально, прежде чем…
– Прежде чем что? – резко спросила я.
Они точно что-то
