— Дженнифер!
Произнесенное вслух имя сестры остановило ее, и Сильвия обернулась к Стивену. Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы этот мужчина не называл ее чужим именем.
— Вы можете курить в своей комнате при закрытой двери, не выходя сюда, в гостиную, — сказал он. — Это понятно?
Сильвии хотелось бы, чтобы и все остальные требования оказались столь же понятными и легкими. Она никогда не курила, в отличие от Дженни, которая пристрастилась к этому с шестнадцати лет, полагая, что курение делает ее взрослее.
— Хорошо, — согласилась Сильвия.
— На субботу и воскресенье это правило номер два.
— А какое номер один?
— Вы не должны выходить за пределы этого номера до утра понедельника, каковы бы ни были у вас причины! Понятно?
— Разумеется! Еще какие правила?
Ей не хотелось выходить не только из номера, но даже из спальной комнаты.
— Остальные — по ходу дела.
— Прекрасно! — Сильвия гордо пошла в спальню.
Она повернулась, чтобы закрыть дверь, и через дверной проем еще раз посмотрела на Стивена. Он стоял в той же позе и пристально смотрел ей вслед. На его лице застыло выражение строгой неприязни.
Дверь захлопнулась, и Сильвия вздохнула с облечением. Присев на краешек кровати, она увидела свое отражение в нескольких зеркалах на противоположной стене. Нет, это не она! Оттуда на нее смотрела Дженни! Еще бы! Макияж, к которому Сильвия прибегала в очень редких случаях, распущенные волосы, одежда, которая во многом отличается от элегантных брюк, прямых юбок или прогулочных шорт, которые Сильвия обычно предпочитает.
Она подошла к чемодану и раскрыла его. Отбросив в сторону короткие юбки, блузки с глубоким вырезом, Сильвия выбрала пару стареньких джинсов и простую белую тенниску-безрукавку, а на ноги нашла поношенные кроссовки. Быстро переоделась и, обнаружив в косметичке серебряную заколку, собрала волосы и заколола их на затылке.
Теперь оставалось смыть косметику. Но лишь только направилась к ванной комнате, прилегающей к спальне, раздался тихий стук в дверь, и она замерла на месте.
Какое-то мгновение Стивен пристально всматривался, будто что-то в ее внешности его поразило, но комментариев не последовало. Он только спросил:
— Вы не проголодались?
Сильвия вдруг с удивлением обнаружила, что умирает от голода. Вспомнила, что почти ничего не ела после звонка Дженни. Даже почувствовала в животе голодное урчание.
— Да, пожалуй…
— Тогда я позвоню, чтобы принесли еду. Чего бы вы хотели?
— Мне все равно.
Ее ответ отразился на лице Стивена глубокой озабоченностью, и Сильвия поняла свою ошибку. Очевидно, относительно Дженни его проинструктировали, и он знал, что подопечная очень разборчива в пище. Сестра вообще не ест мяса, предпочитает овощи в сыром или вареном виде, пьет воду только из бутылок, а из вин лишь сухое белое.
— Вообще-то лучше всего заказать салат. — Сильвия попыталась выправить положение.
— Пить будете воду или белое вино? — Стивен явно проверял, правильно ли его инструктировали.
И в тот же момент ей неожиданно захотелось немного выпить. Может, это успокоит нервы.
— Пожалуйста, белое сухое.
Стивен смотрел на стоящую перед ним женщину и явственно ощущал, что еще ни одна из дочерей Евы не производила на него такого двойственного впечатления. Он знал ее историю. В деле, которое ему дал Роберт, он прочитал, что Дженнифер Рэдфорд принадлежит к тому сорту женщин, которые легко идут по жизни, у которых нет серьезных привязанностей, кроме сиюминутных. Но по отношению к этой женщине, Стивен чувствовал, эти определения в чем-то не соответствуют действительности. Если бы он не был уверен, что она связана с Ником Гаррисоном, то подумал бы, что здесь что-то не так. О, сейчас, в этой старенькой одежде, с волосами, собранными в аккуратный хвост, она выглядела какой-то — он старался подобрать подходящее слово, — какой-то ранимой. И эта ранимость потрясала все его существо.
— Может быть, нужно что-нибудь еще? Например, сигарет?
— Нет, только то, что я назвала, спасибо!
Стивен подошел к телефону. Набрав номер Порша, он заказал ужин и поинтересовался, как скоро его можно ждать.
— Скорее всего через час. Тастин и Рамнос на перерыве, поэтому мы не можем уйти, пока они не вернутся и не подменят нас. Но как только вернутся, мы поторопимся.
Стивен положил трубку на рычаг и замер. Он знал, что девушка стоит неподалеку. Обернувшись, увидел, что она задумалась о чем-то у стопки с книгами, а в руках держит огромный юридический том.
— Я думала, вы полицейский? — Глаза ее приняли серьезно-вопрошающее выражение, от которого на лбу пролегла прекрасная нежная морщинка.
— Да, уже тринадцать лет.
— И это все ваши книги? — Она не могла сдержать удивления.
— Да, все мои. Я закончил юридическую школу, а сейчас готовлюсь к государственным экзаменам на звание адвоката. Вот почему мне нужно, чтобы предстоящие суббота и воскресенье прошли мирно и спокойно. Я должен заниматься.
Она смотрела внимательно, изучающе и наконец не выдержала:
— Это что, стереотип? «Сгоревший» полицейский уходит со службы и становится адвокатом — так?
— Может быть, данный полицейский и «сгорел», но он не считает, что действует стереотипно.
— Вам не нравится быть полицейским?
— Нет, почему же, но мне больше нравится другое дело, — коротко ответил Стивен. Вопрос застал его врасплох, так как он никогда не думал, нравится или не нравится ему его работа, а просто каждый день привычно балансировал между жизнью и смертью. — Ужин будет примерно через час. — Ему захотелось прекратить разговор.
— Через час?! — воскликнула прелестная пленница. — Но я умираю от голода и не могу ждать целый час! — Она всплеснула руками и шагнула по направлению к Стивену. — Сколько же нужно людей, чтобы принести сюда ужин?
— Один человек. Но гораздо больше людей нужно для того, чтобы прикрыть этого человека и прикрыть нас на то время, когда он будет передавать нам ужин.
— А вы сами не можете пойти и принести нам поесть? Обещаю, что посижу здесь паинькой!
— Я не могу даже пробежаться по коридору и купить вам пакетик земляных орешков в автомате. Правило номер один — мы не должны выходить из номера.
— Но я умираю от голода! Мне показалось, что вы будете заботиться обо мне! — У Сильвии слегка задрожал подбородок.
— Не сомневаюсь, любой мужчина, едва достигший половой зрелости, готов будет заботиться о вас. Но давайте говорить прямо. Я телохранитель, а не ваш лакей!
— Хорошо, хорошо! Пусть вы не можете принести ужин, — продолжала она, упрямо и коротко вздыхая и щуря глаза, хотя щеки и рдели. — Это я поняла. А как насчет самого простого способа — воспользоваться услугами коридорного?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
