Читаем без скачивания Хедхантер без головы - Галина Куликова

– Ну вас, Юрий Иванович, с вашей таинственностью. Скажите лучше – смерть Новокшанова, это вариант номер два? Несчастный случай?

– Васин, ты же знаешь, я не люблю болтать о серьезных вещах по телефону. Встретимся, все расскажу подробно. Вчера я оказался недальновиден. Точнее – банально ошибся. Существует еще и третий вариант.

– Какой же?

– Убийство.

Вечер, когда Бойко узнал про смерть своего друга, можно было смело считать отправной точкой расследования. Едва Васин с лицом капитана, внезапно получившего назначение на «Титаник», отправился домой, Юрий Иванович начал действовать. Хотя время для деловых звонков было совсем неподходящее, ему удалось кое с кем переговорить. Однако главные события начались утром.

Со слов Марины Бойко знал фамилию следователя, который занимается изучением обстоятельств смерти Виктора Новокшанова. Быстро уточнив, что это его бывший коллега и давний знакомец Аркадий Горин, Бойко дозвонился ему, задал несколько первоочередных вопросов и договорился о встрече днем.

У Горина он сразу же, по телефону, выудил некоторое количество полезной информации. К примеру, выяснилось, что одну из ключевых должностей в «Венко», где работала Марина и куда пришел устраиваться Новокшанов, занимал Вадик Емельяненко, некогда стажировавшийся у Бойко в отделе. Это оказалось более чем кстати – Юрий Иванович хотел осмотреть место происшествия и поработать со свидетелями. А так как официальными полномочиями он для этого не обладал, помощь руководителя службы режима холдинга была очень кстати. Ведь компании, подобные «Венко», не желают допускать в свои дела даже государственных представителей, а уж тем более – частных сыщиков.

Емельяненко обрадовался звонку бывшего наставника и руководителя, заверил, что организует все наилучшим образом. А переговоры с начальством, если возникнут проблемы, проведет сам.

– Скажу, что дело взял под личный контроль гений отечественного розыска. Им это польстит, любят ребята иметь все самое лучшее.

– Можешь сказать, что меня подключили к расследованию в порядке шефской помощи. Как опытного ветерана, почетного работника прокуратуры.

– Нет, серьезно? Значит, с Гориным вы уже поговорили?

– Несколько минут назад трубку положил.

– Отлично. Приезжайте, я вас встречу. Только…

Тут Емельяненко слегка замялся, и Бойко властно поторопил его:

– Вадим, говори, что тебя смущает. Мы свои люди, поймем друг друга. Вспомни, я тебя из-под пуль вытащил. Зачем нам сейчас какие-то игры?

– Такое не забывается, Юрий Иванович. Я у вас вот что попросить хотел: если обнаружите в этой истории хоть что-нибудь, угрожающее интересам холдинга, сообщите мне. Ну, сами понимаете…

– Понимаю. И обещаю – неприятностей у тебя не будет, – заверил его Бойко. – Ты знаешь мое слово.

В офисе инвестиционного холдинга Бойко провел время до половины первого. Внимательно все осмотрел, переговорил с охранниками, стоявшими на входе, с несколькими сотрудниками, изучил территорию перед зданием, походил вокруг места, где случилась трагедия. Он озадачил Емельяненко тем, что попросил сводить его на склад, где хранились канцтовары, офисная мебель, новая и уже списанная, кулеры, кофемашины, а также щетки, тряпки, бытовая химия и другие хозяйственные принадлежности.

Из «Венко» Юрий Иванович прямиком направился к следователю Аркадию Горину, в кабинете у которого провел более двух часов. От него он вышел довольный, насвистывая «Путники в ночи». Сев в сквере на лавочку, сразу же принялся звонить по телефону. День складывался на редкость удачно. А к вечеру, после нескольких проведенных в разных концах Москвы встреч, Бойко решил, что настало время отправиться домой и в спокойной обстановке все проанализировать. По крайней мере, сейчас у него в активе – некоторое количество фактов и наблюдений, и над ними стоило поразмышлять. До утра нужно было решить, по какому пути пойдет расследование и на чьей стороне ему придется выступать.

– Видишь ли, Савелий, – сказал Бойко, поудобнее устраиваясь в любимом кожаном кресле. – Дело оказалось более сложным, чем я предполагал вначале. Я сегодня целиком сосредоточился на гибели Виктора. Материалы, с которыми меня ознакомил Аркаша Горин, показались мне недостаточными для подготовки обоснованного обвинения. Там зияли пробелы, которые необходимо было заполнить. Выводы, которые Горин делает на основании собранных доказательств, вроде бы очевидны. Однако меня они совсем не удовлетворили. Убежден, суд отнесся бы к ним так же.

– Он что, дело уже в суд направляет? – всполошился Васин, сидевший на краешке стула напротив Бойко. – Он обвиняет Марину?

– У него были такие намерения. До того, как мы с ним подробно разобрали всю ситуацию с самого начала. А уж после того, как обнаружилось… Слушай, не перебивай меня, давай изложу все по порядку. Так вот. Вывод, к которому я в итоге пришел, представляется вполне очевидным. Сейчас я тебе объясню, почему. Минуту.

Юрий Иванович поднялся, дошел до сервировочного столика и налил себе рюмку коньяка.

– Тебе не предлагаю, ты за рулем, – словно оправдываясь, сказал он Васину, сделал глоток и прикусил дольку лимона. Постоял немного, зажмурившись, тихонько выдохнул, затем мягко опустился в кресло. – Ты, Савелий, лучше других знаешь, в чем суть моего метода раскрытия преступлений.

– Парадигма Бойко, – понимающе кивнул Васин.

– Не стоит разбрасываться названиями, – проворчал Юрий Иванович. – Тем более – незаслуженно присваивать имена.

– У нас же все его так называют, ваш метод, – начал было оправдываться Васин, но Бойко сердито его перебил:

– Я не считаю себя первооткрывателем, и этого довольно. Уверен, кто-то когда-то использовал подобную практику. Но меня этому не учили, я пришел к этому самостоятельно, много лет назад. И до сих пор для меня это единственно возможный способ понять преступника и проникнуть в суть его замысла. Мне обязательно надо оказаться на том месте, где готовилось или было совершено преступление. Я не герой Стивена Кинга, не могу впасть в транс и увидеть, как на волшебном мониторе, всю картину преступления. Но мне просто необходимо ощутить атмосферу места и, может быть, почувствовать то, что чувствовали и переживали преступник и его жертва.

– Знаю, Юрий Иванович, – тихо сказал Савелий. – Сам сколько раз был свидетелем. Никогда не забуду историю, которую потом назвали «Смерть на высоких каблуках». Пришли в ту квартиру, все осмотрели, посидели какое-то время, а потом – раз, и преступник пойман. Просто фантастика! Вы мне тогда очень помогли.

– Не тебе, твоей приятельнице, – сурово отчеканил Бойко. – Впрочем, хватит истории. Займемся сегодняшними проблемами. И снова речь пойдет о твоей знакомой. Я тебя предупредил – это в последний раз!

– Юрий Иванович! – Васин молитвенно сложил перед собой руки.

– Да, так вот, относительно Марины. Версия, которую я отрабатывал первой, такова. Твоя девушка своими действиями в рамках данных ей служебных полномочий, а может, и, превысив их, каким-то образом подтолкнула Виктора к мысли о самоубийстве. Или, как вариант, ввергла в состояние, когда он уже плохо контролировал собственные действия, что и привело к трагедии. Признаюсь честно – сначала я всерьез заподозрил твою подругу. Понаблюдав за вашими взаимоотношениями и немного пообщавшись с ней, я понял, что она, при желании, способна вынудить к суициду даже холодильник.

Васин начал было горячо возражать, но Юрий Иванович решительным жестом остановил его.

– Погоди, не кипятись. Я ведь еще не закончил. Поверь, никакой предвзятости здесь не было, только кое-какие первичные наблюдения, плюс некоторые познания в области женской психологии. Но…

Тут Бойко сделал почти мхатовскую паузу, затем тяжело вздохнул и продолжил:

– Но вскоре я понял – версия эта несостоятельна. Пересказывать весь ход моих рассуждений не буду – в этом сейчас необходимости нет. В общем, Марина и все ее титанические усилия по обработке персонала были ни при чем. Коротко говоря, она ни прямо, ни косвенно не содействовала гибели Новокшанова. Знаешь, почему? Во-первых, он уже находился в стрессовом состоянии до того, как пришел в офис «Венко». Чуть позже я расскажу, как выяснил это. Во-вторых, стрессовое интервью, по сути, не состоялось, Виктор сорвал его. Ну, а сорвал именно потому, что был, мягко говоря, не в себе, если верить рассказу Марины. Затем, повторив весь путь Виктора до места его гибели, я окончательно понял – вторая версия тоже весьма шаткая. О несчастном случае здесь, как мне представляется, говорить не стоит. Никакие факты не указывают на нелепую или трагическую случайность. Если бы он попал под колеса, переходя дорогу или, наоборот, автобус выехал на тротуар – другое дело. А какая же случайность, если человек начинает прыгать по мостовой? Скорее – неадекватность поведения. И вот тут я подумал, что это, скорее всего, главное и есть. Необходимо выяснить, почему Новокшанов так странно вел себя в день смерти.