её душу, её мысли и её поступки. Никто не догадывался о магических наблюдателях, размещённых повсеместно в парящих землях. Я знал разговоры прислуги, которые велись за спиной, мог увидеть каждый шаг претенденток, чем и пользовался из соображений безопасности.
Сначала я наблюдал за передвижениями Эберми по замку и окрестностям, отмечая, что она ведёт себя странно. Осматривает закоулки замка, по долгу стоит возле заросших грязью окон и о чём-то размышляет.
После я следил за третьим испытанием. Видел, как Эберми решительно карабкается вверх, не страшась трудностей. И наблюдал за двумя остальными претендентками. Агнира сдалась быстро. Она решила, что никто не увидит, если она поможет себе воздушной магией. Её невозможно уловить, если пользоваться тайком. Но магический фон на островах устроен иным образом, нежили в остальном королевстве. Любое колебание отражается на энергетической сфере, расположенной у меня в кабинете. По ней император отслеживает ситуацию на островах. Агнира просчиталась. Вот третья девица, надо отдать ей должное, выполняла условия, но при этом по виду можно было сказать, что она мысленно проклинает меня.
Что же, видимо, небеса решили всё самостоятельно, не оставив мне выбора. Эберми Лабрюз станет моей супругой. Та, которая всеми силами пыталась избежать отбора. Противно было даже думать о том, как пройдёт наша первая брачная ночь. Как мне придётся снять одежду, представ перед супругой в своём искалеченном обличии. Как она с отвращением будет взирать на то, что когда-то было рукой, на бугристые шрамы, исполосовавшие спину. Ей придётся исполнять супружеский долг, но как же мерзко на душе!..
Мучась неприятными мыслями, метался по спальне до глубокой ночи. Периодически в сознании вспышками проносился интерес. Как Эберми? Что сейчас чувствует? Сможем ли мы наладить хотя бы нейтральные отношения? Моей жене придётся несладко, ведь слуги, скорее всего, будут высказывать молчаливое презрение и к супруге императора. Я страшился этого. Как я смогу смотреть в глаза женщине, которая волею судеб окажется в некомфортных условиях проживания? Она привыкла к роскоши.
Сейчас все ведут себя пристойно, страшась испортить собственную репутацию. Ведь если прислуга увольняется из дворца, ей легко найти место в уважаемом имении. И хоть господа поймут отношение к презренному правителю, но в дом нерадивых работников всё равно не возьмут. Вот и приходится им вести себя подобающим образом.
Не выдержав внутреннего напряжения, отправился в кабинет и активировал кристалл. Я знал, что некрасиво подглядывать за Эберми в спальне, но не мог удержаться. Оказалось, что девушка не спит. Она сидела возле окна и задумчиво смотрела в ночь. Невольно залюбовался ей. Прошёлся взглядом по распущенным волосам, волнами укрывающим миниатюрные, белые плечи, по тонкому стану, практически не скрытому полупрозрачной тканью сорочки. Сглотнув вязкую слюну, отключил кристалл и с рыком опустился в кресло.
«Успокой свой организм, Ярхорн! Нечего раскатывать губу. Эта девушка никогда не посмотрит на тебя с желанием. Хватит глупых иллюзий! Ты и так слишком долго в них пребывал».
Глава 6
Эберми
По лицу батюшки не поняла, как он относится к моей победе. Пообещав прислать вещи завтра же, а также привезти семью на свадьбу, сел в карету и улетел. Другие конкурсантки отбыли в этот же день. Я до вечера прослонялась по дворцу, а потом закрылась в спальне. Ужинала там же. Император не пригласил разделить с ним трапезу, поэтому терзаний и сомнений у меня прибавилось. Ярхорн не намерен налаживать отношения? Мы так и будем сидеть по разным углам, а встречаться лишь для того, чтобы зачать ребёнка?
На подобный расклад я была не согласна, поэтому утром сама отправилась в общий зал на завтрак. Император уже сидел во главе стола и вяло ковырялся ложкой в какой-то неаппетитной жиже.
— Доброе утро, Ваше Величество, — приветливо улыбнулась мужчине и села на соседний стул.
Его брови от удивления было поползли вверх, но он быстро взял себя в руки.
— Доброе, — ответил скупо.
— Что сегодня на завтрак? — поинтересовалась, косясь в его тарелку.
— Вам это не понравится, — Ярхорн как-то напрягся, а после распорядился принести мне варёные яйца, горячий шоколад и печенье. Сам продолжил ковыряться в бурой жиже, отдалённо напоминающей кашу.
Мне показалось его поведение странным.
— Откуда вы знаете о моих вкусах? — дёрнула уголком губ. — Вдруг я влюблюсь в ваше… кстати, что это? — указала взглядом на тарелку.
— Сам ещё не определился.
Я в удивлении приподняла брови, но больше приставать не стала, решив выждать и понаблюдать. Яйца мне принесли спустя десять минут. Шоколад оказался остывшим, а печенье явно пекли не вчера и даже не три дня назад.
— А мой торт ещё остался? — поинтересовалась с надеждой.
— Нет, — сухо ответил император.
Ну, нет так нет. Надеюсь, Ярхорн сам его съел и на здоровье, как говорится.
Позавтракав, начала думать, чем заняться.
— Вы можете выбрать для себя спальню, — подал голос император. — Те покои, что вы сейчас занимаете, слишком малы для королевы.
— Мне они нравятся, — пожала плечами. Не видела смысла в переезде.
— Как знаете, — с этими словами Ярхорн удалился.
А я отправилась на кухню.
— Можно мне попробовать кашу, которую подавали на завтрак императору? — поинтересовалась с бодрой улыбкой. Прислуга странно переглядывалась и подавать мне варево не спешила. — Я не имею права на эту еду? — спросила уже с нажимом.
— Имеете, — как-то странно промямлил повар.
Видимо, работники ещё не знали, как ко мне относится. В любом случае я высокопоставленная гостья, но ещё не жена калеки, поэтому открыто своё пренебрежение выражать опасаются.
— Тогда я жду. Через два дня мне предстоит стать супругой императора, и я хочу есть то же самое, что подают моему мужу. Разве это странное желание?
Присутствующие поджали губы и снова как-то странно переглянулись, не кинувшись ко мне с тарелкой. Поэтому я сама взяла ложку и зачерпнула бурой жижи из кастрюли. Не знаю, как мне удалось проглотить эту гадость, а не выплюнуть склизкую мерзость прямо на пол.
— И ему это нравится? — недоверчиво покосилась на варево.
Мне не ответили. Странно. Ничего, я подожду. Вот когда стану полноправной хозяйкой в замке, тогда и выясню, что здесь к чему. А пока развернулась и вышла в сад. Даже будучи старухой, я не сидела на месте. Безделье ненавидела, и сейчас оно меня жутко нервировало. Но я не понимала, могу ли чем-то заняться. Позволено ли невесте, а затем и жене императора делать что-то руками. Обвела печальным взглядом заброшенный сад. Я бы смогла привести его в надлежащий вид, были бы у меня инструменты. Тридцать лет работы на даче не прошли даром.
А сейчас, раз уж заняться
