Возможно, это занятие стало отголоском необычного явления, начавшего посещать ее лет с семи-восьми. Именно в этом возрасте она впервые увидела световые образования Тонкого мира, в Учении Жизни называемые «цветными звездами». Они появлялись спонтанно, независимо от ее воли, при вечернем освещении или когда девочка в полутемной комнате закрывала глаза. Так, однажды вечером девочка сидела в гостиной в глубоком кресле с любимой книгой – «История кусочка хлеба». Комната была вся в желто-красных тонах от большой лампы под тяжелым японским абажуром, бросавшей вокруг красный свет. В какой-то момент юная читательница перевела задумчивый взгляд на противоположную стену, покрытую золотистым штофом и освещенную красноватыми отблесками от лампы, и вдруг «заметила, как на этом фоне поплыли яркие, необычайной чистоты световые образования – синие, лиловые, пурпуровые, зеленые, желтые и серебристые. Они неожиданно появлялись и все время в движении меняли свои очертания и так же незаметно, неожиданно исчезали. Иногда они, рождаясь в пространстве, как бы неслись на нее и на недалеком расстоянии от нее разворачивались в самые причудливые формы» [38] .
Что это было? Впоследствии девочка рассказала об этом необычном явлении матери, но мать приписала это воспаленному состоянию ее глаз. В действительности же физическое зрение было тут совершенно ни при чем. Елена видела астральные цветовые образования, свидетельствующие о проявлении тех или иных энергий Тонкого мира. Эти нездешние световые образования способны видеть только люди с приоткрытыми энергетическими центрами, или чакрами.
Еще один влекущий отблеск иной реальности, проявившейся в ее жизни с раннего детства!
О способности детей с большими духовными накоплениями видеть астральные образования в Живой Этике говорится: «Можно заметить у детей странные быстрые взгляды, точно они видят нечто необъяснимое. Впрочем, иногда они говорят что-то о пожаре, о звездах и об огоньках. Конечно, воспитательницы считают это болезнью или глупостью, но именно на таких детей нужно обратить внимание. Как известно, дети младшего возраста легко видят астральные образы; кроме того, особенно чуткие видят Пространственные Огни. Подобные организмы следовало бы заботливо наблюдать с первых дней. Будьте уверены, что в них заложены возможности Агни-Йоги, и если их поместить в чистую обстановку, они дадут пример возможностей. Главное, не засорить и не запугать их.
<…> Чуткость есть степень культуры. Не готовить Агни-йогов, но лишь открыть им путь, – космическое явление не терпит насилия. Но где цветок огня готов распуститься, там не мешайте» [39] .
Увы, лишенные малейших духовных знаний люди реагируют на подобные проявления совершенно неадекватно, либо считая их детскими фантазиями и глупостями, либо, и того хуже, причисляя их к различным расстройствам. В Живой Этике особо говорится о необходимости внимательного и бережного отношения к детям, способным видеть не видимое окружающим их взрослым.
Природа и уединение
Романтическая, живая, восприимчивая к красоте во всех ее проявлениях душа девочки стремилась к природе и к одиночеству. Одиночество она любила с детства. Ей не было скучно одной – в ее воображении жил целый мир удивительных образов и воспоминаний, размышлений и догадок.
Эта черта – созерцательность, любовь к уединению и к размышлениям в тишине – сохранилась в ее характере на всю жизнь. В юности, так же как и в детские годы, сверстницы совершенно не привлекали ее. Как отмечала сама Елена Ивановна, «сильная и яркая черта в характере девочки – страстная любовь к природе и к одиночеству – четко, определенно обозначилась с самого раннего детства. Самые счастливые минуты и часы вспоминаются именно во время такого одиночества или при одиноком любовании природою» [40] .
Так же, как и Елене Блаватской в детстве, героине нашего рассказа была свойственна необычная любовь к природе, живой интерес к растениям и животным. Будучи маленькой, Елена собирала разные цветы и травы, толкла их в ступке и потом варила, чтобы получить жидкости красивого цвета, «как в аптеке» [41] .
По мере взросления ее тяга к природе обрела более глубокую, духовную форму.
Елена очень любила встречать утро на природе. До начала обязательных ежедневных занятий с разными учительницами, которых приглашали к ней родители, девочка одна убегала в излюбленные живописные уголки сада и там наслаждалась тишиной и красотой утра. Свежесть и прохлада утра, дуновение легкого ветерка, шепот листьев, ласковое тепло утреннего солнца – все это было наполнено для нее особым, недоступным для окружающих ее людей смыслом. Казалось, этой маленькой фее был ведом тайный язык природы, манившей ее к себе своей красотой и заключенным в ней сакральным смыслом.
«Уже будучи семнадцатилетнею девушкой, получив от матери разрешение выезжать по утрам на велосипеде в парк по определенным аллеям, с восторгом пользовалась этим часом, чтобы в одиночестве вбирать чистую утреннюю солнечную прану и любоваться всегда новой красотой окружающей природы» [42] .
Любовь к уединению, к размышлениям в тишине и к природе не покинула ее и во взрослом возрасте. Уже во время своей самостоятельной жизни, после замужества, по утрам Елена Ивановна оставляла себе два часа уединения. Как пишет З. Фосдик, Е.И. каждое утро приказывала часа два никому ее не беспокоить, говоря, что одевается, а сама использовала это время для чтения и размышлений [43] .
Зов милосердия
В характере девочки рано стали проявляться те черты, которые в индийской философии считаются неотъемлемыми признаками будущего Бодхисаттвы: любовь ко всему живому и нуждающемуся в помощи, сострадание, милосердие.
Девочка с раннего детства очень любила и жалела животных, особенно больных или раненых. Она подкармливала собак, подбирала и лечила птиц с подбитыми крыльями, заботилась о старых воробьях и о больных утятах. Подобрав где-то журавля со сломанным крылом, Елена поселила его на дворе усадьбы, кормила и лечила его. Девочка по своему желанию помогала прислуге заботиться о домашних животных и птице: живя в имении, она вставала рано утром и шла кормить всех коз, собак, лошадей и птиц, которые были в усадьбе. Вся живность обожала маленькую покровительницу и, завидев ее издали, радостно подбегала к ней. Зинаида Фосдик в воспоминаниях своих бесед с Еленой Ивановной отмечала, что она «…начиная с детского возраста, обожала больных и уродливых животных: собак, птиц с разбитыми и подбитыми крыльями, старых воробьев, некрасивых утят. Одно время она ухаживала за журавлем, у которого было сломано одно крыло. И “журка” бежал за ней, как собака, – она его кормила, лечила, но он, бедный, все-таки умер. Живя в имении, она вставала с раннего утра и ходила кормить всех птиц, лошадей, собак и коз в имении. Все они ее знали, все к ней бежали» [44] .
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
