толщу воды лучами солнца.
Он, наверняка зная мои мысли, осторожно провел пальцами по моей щеке, как делал ранее, и едва ощутимо коснулся губами края моих. Лишь спустя пару секунд я поняла, что перестала дышать и судорожно втянула в себя воздух. Кажется, этот вдох слышали во всем мире. И тут же сама потянулась к его губам, прося от него большего… для себя. Его ответ на поцелуй говорил о нежности, чувственности, осторожности. Большие сильные ладони на моем лице обжигали страстью, а влажные и прохладные губы помогали не сгореть дотла.
Время остановилось или, наоборот, летело стремительно, но я не замечала ничего. Ласкала его грудь, прижималась теснее, готовая жить своим наваждением. Существовать короткими встречами. Все ощущалось сюрреалистичным, но очень желанным.
Очнулась я от своего оцепенения, когда он осторожно встряхнул меня за плечи. Казалось, будто спала все это время и теперь меня разбудили. Не могла понять: наш поцелуй был реальным или всего лишь моей фантазией, рожденной его глазами.
— Ты не спала, — сказал он, улыбаясь.
— Это радует, — улыбнулась я в ответ и опустила глаза. — Не хочешь зайти ко мне?
Страх его отказа звенел у меня в ушах. Ведь так привычно, когда мужчина сам ищет предлога пригласить тебя в гости или напроситься на ночь самому, но как же сложно предложить себя, обнажив все чувства.
— Нет.
— Ясно. — Чтобы не выглядеть полной дурой, я лишь сильнее сжала ладони в кулак, делая максимально равнодушное лицо и отводя взгляд в сторону.
Но как можно остановить поток чувств и эмоций, когда ты не готова принять прямые удары? Как успокоить себя, если ты за долгое время впервые оголяешь душу, ждешь понимания и взаимности, а получаешь лишь стыд? Я видела себя жалкой и униженной в этот момент, представляла, как, должно быть, ему забавно за мной наблюдать.
Предательская слезинка скатилась по щеке. Он осторожным движением вытер ее и заставил меня поднять взгляд.
— Это лишь твое восприятие происходящего. Ты не знаешь ничего о том, как вижу я. — Его голос был теплым, ласковым и безмятежным.
— Так скажи мне, как ты видишь происходящее! Я не понимаю, что происходит. — Кто-кто, а я не могла похвастаться выдержкой. Во мне все бушевало.
— Тебе надо отдохнуть. Мы еще увидимся.
Он резко развернулся и пошел прочь, оставив меня, как и раньше, стоять и смотреть ему вслед.
Опустошение — вот что я чувствовала. Не раздеваясь, упала на кровать и разревелась. Не знаю, чем были вызваны эти слезы. Не могла скрывать свои эмоции рядом с ним, прятать себя за маской безразличия и наигранности, не потеряв его. Или желание быть рядом каждую минуту такое сильное, что я не находила сил смотреть ему в спину.
Позже, стоя в ванной с красными глазами и носом, я внимательно смотрела в зеркало, пытаясь найти хоть что-то, способное помочь мне понять происходящее. Может быть, я действительно сошла с ума от одиночества? И это все моя бурная фантазия? Вдруг это тайные мечты воплотились в жизнь и теперь мучают меня?
— Так! Соберись! Возможно, у тебя реально галлюцинации. — Мне было очень непросто признаться себе, что все происходящее лишь плод моего воображения. Но другого объяснения попросту не находилось.
Я укладывалась спать, полная решимости посетить врача и закончить все это недоразумение, пока окончательно не перестала отличать действительность от вымысла.
Утро выдалось солнечным и прекрасным, как это бывает обычно, если находишь разумные решения своих проблем или планируешь начало новой жизни. Записаться к невропатологу и психиатру не составило труда.
Сидя перед кабинетом и прокручивая в голове возможный диалог с врачом, все больше убеждалась, что объяснить происходящее не так-то просто. Дверь отворилась, вышел пациент, и мне позволили войти. Чувство неловкости зашкаливало. Доктор оказался мужчиной лет сорока пяти с небольшой ухоженной бородкой, внимательными глазами и приятной улыбкой. «Настоящий врач, имеющий дело с нервами», — подумала я.
— Что Вас беспокоит?
— Не знаю, как это объяснить, но у меня, кажется, галлюцинации. Я плохо сплю, меня мучают кошмары и постоянно хочется плакать. — Я похвалила себя за лаконичность и емкость изложения, ведь совершенно не обязательно рассказывать подробности.
— Ясно. Давайте я Вас осмотрю, проведем диагностику и по итогу посмотрим, с чем связано Ваше состояние.
Врач внимательно осмотрел меня, задал много дополнительных вопросов, записал что-то неразборчивым почерком в карту и назначил обследования.
В общем, прошла я дуплексное сканирование сосудов головного мозга, МРТ, сдала базовые анализы крови — одним словом, доверилась медицине и науке. Признаться, было очень страшно ждать результатов и заключения. А впереди еще два дня до очередного приема.
Не желая погружаться в безрадостные раздумья, решила поехать к друзьям, тем более Ирка очень давно меня ждала. Не хотелось звонить, ведь сюрпризы всегда вызывают улыбку, если они, конечно, добрые.
Громкий звонок нарушил тишину подъезда, и я услышала топот мелкого проказника, с криком бежавшего на звук.
— Егор, отойди! Дай открою, — Ирка воевала с замком и сыном.
Дверь распахнулась, на меня воззрилась улыбающаяся подруга, а маленькие ручки Егора сомкнулись на моей ноге.
— Вот это прием! — засмеялась я.
— Ну наконец-то! Привет, дорогая. — Подруга обняла меня и затащила в квартиру.
Мы мирно сидели на кухне и пили чай. Егорка с папой веселились в гостиной.
— Да, подруга, не знаю, что сказать. Может, у тебя действительно депрессия или что-то подобное… — Ирка вертела чайную чашку в руках.
— Все может быть, Ир. Не знаю только, чего я больше хочу: чтобы это было волшебством или помешательством, — грустно усмехнулась я, не выпуская из своих мыслей Павла.
— Чем бы это ни было, ты справишься, — улыбнулась подруга и подмигнула.
— Ты, как всегда, оптимистка.
— А смысл впадать в уныние? Дерьма и так хватает, уж лучше надеяться на что-то хорошее. — Она ощутимо шлепнула меня по плечу. Да, рука у нее все же тяжелая.
— Мне страшно, Ир… — решила признаться я. — Не хочу, чтобы все это прекратилось и… хочу этого.
— Знаешь, сойти с ума от любви не худший вариант в жизни. Если не сказать — лучший, — подруга многозначительно подняла указательный палец.
— Ты знаешь, как я отношусь к любви, особенно к той, что возникает с первого взгляда, — отмахнулась я, досадливо фыркнув на ее умозаключения.
— Хел, ты сама придумала свое отношение, и это вовсе не значит, что с тобой этого не может произойти. — Ирка сунула в рот кусочек сыра, облизав пальцы. Дурацкая привычка.
— Ира, ты помнишь, что я тебе рассказала? Он нереален! Какая любовь?! — Ладно я попрощалась со своей крышей, но Ирка тоже не отставала.
— Знаешь,
