В конце лета с Наташей произошла очень неприятная история. Тогда Слава вернулся из отпуска и еще никак не мог войти в обычный рабочий ритм. На улице по-прежнему было тепло, почти как в июле. Темные ночи пытались украсть у лета как можно больше тепла, но пока это им не удавалось и, даже поздним вечером, можно было гулять в одной рубашке. В лесах вовсю росли грибы, благо дожди не забывали этим летом регулярно посещать русские равнины, и народ, пользуясь любой возможностью, рвался за город.
Славке тоже как-то не сиделось на работе, и он все время подбивал то Женьку, то Федьку на какую-нибудь вылазку вечером, а на выходные, вообще сагитировал завалиться на родительскую дачу. Предки уже год, как жили в Питере — отца заслали руководить новым филиалом фармацевтической фирмы. И, как минимум, год ему еще там пахать. Так что Слава оказался временным владельцем дачи и шикарной квартиры, толком не зная, что с ними делать. Главной его головной болью было не извозить их до состояния общежития к приезду родителей.
В лаборатории пока все было тихо. Для каких-либо экспериментов нужно было сделать кучу согласований, а половина власть имущего народа бродило по отпускам. С аспирантами было то же самое: Эдик был где-то в отпуске, а Наташа, хоть и в городе, но появилась только раз и то, закрыть какие-то отчетности за лето. Она, действительно, была очень самостоятельная. Слава сначала решил держать дистанцию, чтобы потом не «носить ей тапочки», но позже поймал себя на том, что невольно пытается завоевать ее внимание — настолько она ненавязчиво показывала, что он не интересует ее, ни как мужчина, ни как руководитель.
Первое было даже и неплохо — так спокойней работалось, но вот второе начало его задевать всерьез. От нее только и слышались проскакивающие словечки: «я знаю, я уже сделала, вот именно, да нет — вот так…» На все у нее находились уже готовые и обоснованные решения, как будто она хотела сказать: «Подписали бумаги и ладно, а с работой я и сама справлюсь!»
А Славке самому уже хотелось поэкспериментировать. Тема действительно была интереснейшая: как отделить простую фантазию от патологического бреда, есть ли действительно отделение или расширение сознания, и что в это время делает мозг? Эти и многие другие неясности, связанные с гипнозом, сном, медитацией и другими пограничными состояниями были очень интересны, и хоть какое-то прояснение хотя бы одного — двух вопросов могло хватить Наташе на кандидатскую.
Вернувшись домой после одного такого несуразного послеотпускного рабочего дня, Слава заметил мигающий огонек автоответчика на домашнем телефоне. Ткнув кнопку прослушивания, он узнал голос Веры: «Слава, у тебя мобильник не отвечает! Слушай, тут с Наташей плохо! Если можешь, приезжай! Нужна твоя помощь! Запиши адрес: Фролова 5 корпус 2 квартира 75, это за „Марсом“ — кинотеатром. Приезжай!»
Сердце испуганно екнуло, Верин голос звучал очень взволновано. Он схватился за мобильник — действительно, днем сел аккумулятор, а на работе в комнате у них никого не было.
«Что же делать? Поставлю телефон хоть на пять минут на зарядку!» — Слава заметался по комнатам, хлопая себя по карманам и лихорадочно вспоминая, что надо сделать и взять с собой: «Да, адрес записать! Где же ручка? Так, все — надо бежать! Постой, когда же она звонила?»
Он опять бросился к телефону — звонок был принят три часа назад: «Так это сколько ж времени-то прошло? Что же делать?» — Вериного телефона у него не было, а на работе никого нет. Наташа не отвечала. Славка выскочил из подъезда, лихорадочно соображая: как же узнать номер Веры? Уже садясь в оставленную родителями потрепанную десятку, он вспомнил, что у него на мобильнике есть телефон Игоря, а у него уже, может быть и Верин. Не выезжая, Слава набрал вызов.
«Только бы мобильник не „сдох“ раньше времени» — крутилась одна мысль в голове, пока он слушал гудки.
— Привет, ты что, уже соскучился? — наконец ответил Игорь, намекая, на то, что только что расстались.
— Игорек, быстро! Какой у Верунчика телефон? Только скорее — у меня ка-камулятор садится!
— Да щас, я номер тебе текстом брошу! А что случилось-то?
— Сам не знаю! Потом расскажу. Спасибо!
— Да не за что. Лови!
Нажав отбой, Слава погнал машину по сообщенному Верой адресу. Через полминуты телефон пикнул полученным сообщением. Слава на ходу открыл письмо, инсталлировал номер и сразу нажал кнопку вызова. В трубке тут же раздался голос Веры:
— Алло!
— Верунь! Быстро, что случилось? У меня аккумулятор на пределе!
— Ой, Славочка! — запричитала Вера. — Хорошо, что позвонил! Наташка доигралась со своими экспериментами, а я, как дура, еще и помогала…
— Ты по существу! Что с Наташей!
— Она в больнице, я скорую вызвала… Не знала, что и делать.
— В какой?
— Да в первой городской. Слушай!.. У нее, наверно, «передоза» ЛСД, — замявшись, сказала Вера
— Что!? — Но ответа на свой вопросительный вопль Слава не получил. Мобильник опять был мертв. Отбросив телефон на соседнее сидение, он начал на ходу соображать, как быстрее проехать по новому адресу…
Через полчаса он подруливал на парковку горбольницы. Как всегда, все места были забиты — тем более что время для посещений еще не кончилось. Втиснув машину куда-то в кусты, Слава побежал в приемное отделение, выяснять, где находится Наташа: «Хоть бы пустили! Хорошо, что еще не поздно, а то доказывай, что ты тоже вроде как врач…»
В приемной быстро выяснилось, что Наталия Степановна Березина, 23 лет от роду, поступила час с лишним назад с острым наркотическим отравлением в реанимационное отделение. Слава кинулся туда. Спасибо профессии, он немного знал здесь и обстановку и некоторых людей из персонала. Так что двери, если и не были настежь для него распахнуты, то «приоткрыть» некоторые из них ему было вполне по силам. В ординаторской реанимационного было тихо, только одна молоденькая медсестра, что-то записывала в журнал.
— Здравствуйте! Меня зовут Ярослав Иванович Земельский, я врач нейрофизиолог из Мединститута, — Слава сразу взял представительский тон, слегка «подправляя» свои анкетные данные, чтобы произвести должное впечатление. — К вам поступала наша аспирантка Наталия Березина. Как бы мне узнать о ее самочувствии?
— Здравствуйте! А ее уже перевели в терапевтическое отделение. Мы ее подержали на контроле часа полтора. В общем-то, ничего серьезного: никакой передозировки. Просто у нее слишком высокая чувствительность к препарату, да и голова шутку сыграла. Мы провели восстановительную терапию. Потом пациентке стало явно легче, и ее отправили отлежаться. У нас тут, сами понимаете, «легких» не держат, — бодро отрапортовала девушка в белом халате и, не удержавшись, то ли ехидно, то ли сочувственно добавила. — Что ж вы там девушку просмотрели-то?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
