– Я бы на месте жены в суд подал, – хмыкнул Дима.
– Ты смешной, – отмахнулась Надя. – Это ведь какой шанс! Могилев еще один эфир под это дело устроит. Прискачет Кася в студию и будет пиариться изо всех сил. Только мы давай, пожалуйста, больше сюда ни ногой.
– Нас и не позовут, – заверил Полуянов.
Шоу высосало все соки, и ему больше всего сейчас хотелось поскорее добраться домой, отправить Надюшку заваривать чай, а самому забиться под одеяло.
Но немедленно прыгнуть в постель не получилось.
Едва вернулись, Надя бросилась давать отпор коронавирусу. Диму отправила промывать солевым раствором нос, сама взялась дезинфицировать уличную обувь. Потом потребовала его телефон и начала тщательно протирать стекло.
Полуянов ворчал:
– Надя, что за санпропускник?
Он не то что отрицал новомодный вирус. Но среди его знакомых болячку подцепили, по странной прихоти судьбы, как раз те, кто наиболее строго соблюдал самоизоляцию. Посему Дима решил: маску носить, руки мыть – но при этом быть фаталистом. Если суждено переболеть, никакая дезинфекция не поможет.
Но когда у Митрофановой убеждение – спорить с ней бесполезно. Так что пришлось дожидаться окончания превентивных мероприятий, полностью менять одежду, принимать душ – и лишь потом они сели ужинать.
Дима разлил вино, Надюшка произнесла тост:
– Полуянов, я тобой горжусь! Дважды за день появился в эфире! И оба раза сумасшедший успех. Давай за это выпьем!
Приятно слышать комплименты – даже когда понимаешь, что тебе слегка льстят.
– Я не выглядел толстым? – изобразил манерную улыбку журналист.
– Ты выглядел прекрасно, – заверила Надя. – Но когда Могилев тебе допрос устроил, я реально испугалась.
– Мне тоже стало не по себе, – признался Дима. – Ни словом ведь не намекнули, о чем пойдет речь. Кто, интересно, им информацию слил – про нелегальный турнир?
– Нина, кто еще! Она, по виду, какая-то актриса несостоявшаяся. Вот и использует любой шанс – на главном канале засветиться!
– Тело Бардина нашли в три часа дня, эфир начался в десять. Как они успели узнать про турнир, найти участницу, да еще уговорить ее в студию приехать?
– Может, она сама с телевидения? – предположила Надя.
– Не похоже.
– Дим, ну это ж самое крутое ток-шоу в стране! У них, наверно, везде агенты!
– Нет, тут что-то странное. Надо выяснить.
Он отвлекся от бифштекса и сделал пометку в блокноте.
– Нашел, к чему прицепиться, – фыркнула Надя. – Мне гораздо интереснее: неужели Бардин все-таки жену бил?
– Вчера ты утверждала: он джентльмен, – напомнил Дима.
– Но сегодня-то я ее фотографию видела! Действительно: мало похоже на удар об корт.
Надя поежилась и неожиданно добавила:
– И хотя эта Кася – баба очень противная и глаза у нее лживые, мне все равно ее жаль.
– Почему?
– Сам подумай: все в один день. Муж погиб. Она тело нашла. А тут еще на всю страну ей кости перемыли.
Надя не стала напоминать, что именно Дима Касю чуть ли не в убийстве обвинил, но взглянула с укором.
У Полуянова и у самого на душе кошки скребли. Зря он согласился участвовать в этом шоу. Да и свою статистику, что кто нашел, тот и убил, приводил напрасно. Мог бы что-то поэлегантнее придумать. А теперь поздно, слово не воробей. Вырвалось и разлетелось по всей многомиллионной стране.
Ольга Петровна
Жизнь у Ольги Петровны сегодня закончилась. И если бы сразу накрыло чернотой небытия! Но нет, попала она в девятый, самый последний круг ада. Навеки вмерзла в ледяное озеро Коцит [2]. Потеряла единственного, любимого, ненаглядного сына. Хоть и осталась сама на земле – но без Саши мир всегда будет жалок, а собственное существование никчемно.
Но если кто-то полагал, что несчастная мать сейчас билась в истерике или думала о самоубийстве, он глубоко ошибался. Не отчаяние ее переполняло, но ярость.
Как полицейские только посмели петь ей песни про несчастный случай? Саша – молод, силен, здоров, трезв. Он не мог просто заснуть в ванной и захлебнуться! Несомненно, его погубили. И сделала это Кася, больше некому. Во всем виновата проклятая невестка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ольга Петровна еще четыре года назад предчувствовала беду – когда сын сообщил, что женится на медсестре.
«Кася не из Москвы. И до Юдит Полгар [3], скажу честно, ей далеко. Зато она очень красивая. И добрая», – представил свою избранницу Саша.
Прелестно, просто прелестно! Будь Кася классической заезжей хищницей, покорительницей столицы, Ольга Петровна волновалась бы меньше. Но похожее на ангелочка создание и вело себя подозрительно ангельски.
Безропотно (и, надо признать, весьма умело) вела дом, Сашеньку всячески обхаживала, бриллиантов не требовала, скандалов не устраивала. Когда Ольга Петровна являлась с инспекцией, вела себя тихой мышкой. Преданно кивала, подавала чай, кормила пирожками собственного приготовления.
И сын ее боготворил. Любое упоминание о Касе расцвечивало лицо Саши счастливой, глупой улыбкой. А обидней всего, что именно это аморфное, ничтожное по своей сути создание подтолкнуло Сашу на путь успеха.
Ольга Петровна с Сашенькиных школьных лет мечтала, как ее мальчик – по способностям, по заслугам! – прославится. Однако случилось великое событие именно в правление Каси. И ее же сын за свой успех благодарил.
Даже в интервью не постеснялся сказать: «Раньше мне ничего особо было не надо. Служил в театре, читал книги, путешествовал в эконом-классе. Но когда рядом с тобой удивительная, лучшая в мире женщина, ты поневоле начинаешь что-то предпринимать, чтобы соответствовать ее уровню. Я и прежде пытался добиться успеха, но глаза мои не горели, поэтому, наверно, ничего и не получалось. А нынче мне захотелось, простите за аллегорию, совершить для своей прекрасной дамы настоящий рыцарский подвиг».
Это Кася-то прекрасная дама! Из какой-то дыры, со средним образованием, всех достоинств – тощая попа да кукольные глаза!
Однако печальный факт следовало признать. Саша и прежде рассылал видеовизитки и посещал кастинги, но выше ролей второго плана улова не приносил. И вдруг – без всяких связей, без блата – получил главную роль в высокобюджетном сериале!
Ольге Петровне сын в образе очередного мента показался не слишком убедительным. Кожаная куртка, бесконечные погони, примитивное, безыскусное зрелище. То ли дело театральный Сашенькин Хлестаков или Клайд Гриффитс в «Американской трагедии»! Но публика оказалась дурой.
Сериал прогремел, и покатилось: интервью, светская жизнь, фан-клуб, гонорары, «Кинотавр». Театр он почти забросил, начал активно сниматься – отдельная гримерка, райдер. Агента себе завел, пиар-менеджера. Начал загородный дом строить.
Когда звезды внезапно загораются, то часто и тухнут почти мгновенно. Но Сашенька (Ольга Петровна полагала, за счет прекрасного воспитания) поднимался на Олимп осторожной поступью. Вел себя с достоинством, сдержанно, грамотно. Показательных скандалов ради пиара не устраивал и Касю свою только единожды в интервью упомянул. А дальше умные люди ее мальчику объяснили, что секс-символ должен давать зрительницам повод о себе помечтать. Саша критику воспринял и супругу выпячивать перестал. Та греться в лучах его славы, к счастью, не просилась, на публику вместе с ним не лезла. На светских мероприятиях сын обычно появлялся один, лишь иногда однокурсниц по Щуке приглашал или маму – к огромной радости и гордости последней.
А Кася сидела дома, вытирала пыль.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Мама, ты представляешь, какая она удивительная? Даже домработницу брать не захотела, сказала, что ей самой нравится для меня хозяйничать! – восторгался Саша.
Но Ольга Петровна ни разу не верила в благородство провинциальной хищницы. Типичная тактика захватчицы: найти перспективного, дорастить до генерала, а потом – обобрать, словно липку.
