Когда владельцы «Джона Картера» нанимали звезду баскетбола на роль шатана, они искали того, кто может сойти за аборигена Марса. Тито Джонс подошёл лучше всего для маскарада, но он был лишь весьма бледной копией. Стоявшие перед нами шатаны оказались не только выше него, их кожа была чернее ночи, длинные шелковистые волосы – цвета ржавчины, хотя некрупные черты лица – скорее под стать типу жителя Северной Европы. Окутывавшие их красновато-белые одежды делали воинов похожими на бедуинов, а сжимавшие копья, оплетённые жилами руки были намного крупнее человеческих, с длинными ногтями.
Немигающий взгляд золотых глаз следил за каждым нашим движением. Когда мы подошли достаточно близко, воины выразительно упёрли древки копий в землю перед собой. Я велел доктору аль-Базу остановиться, а напоминать, чтобы он не отводил взгляд, не пришлось. Профессор разглядывал шатанов с благоговейным любопытством, как учёный, впервые добравшийся до изучаемого объекта.
Подняв руки ладонями вперёд, я сказал:
– Исса тас соббата шатан. (Приветствуем вас, славные воины-шатаны.) Сейта нашатан хаббала са шатан хейса (Просим дозволить путешествующим людям войти в ваши земли.)
Левый воин ответил:
– Катас нашатан Хэмси. Сэйки шатан хаббала фа? (Мы знаем тебя, человек Рэмзи. Зачем ты вернулся в наши земли?)
То, что они меня узнали, меня не удивило. Всего несколько человек говорили хоть немного на их языке (хотя моя речь и была для них, скорее всего, сродни детскому лепету) и знали путь к их жилищам. Вероятно, именно этих воинов я не встречал раньше, но они, вне всякого сомнения, слышали обо мне. И я постарался сдержать улыбку, услышав, как они исказили моё имя – шатанам не очень удавался звук «р». А сам продолжил объясняться по-шатански:
– Я привёз с собой гостя, который хочет больше узнать о вашем народе. – Протянув руку в сторону профессора, я сказал: – Позвольте представить вам Омара аль-База. Он – мудрый человек в поисках знаний.
Я специально воздержался называть его доктором, поскольку у аборигенов слово это обозначает лишь того, кто лечит.
– Люди не желают о нас ничего знать. Они лишь хотят брать то, что им не принадлежит, и портить это.
Я покачал головой. Как ни странно, у нас с ними именно этот жест имеет одинаковое значение.
– Это не так. Многие, но не все. У себя на родине аль-Баз – учитель. То, что он узнает от вас, он передаст своим ученикам, и таким образом о вас узнает больше людей.
– Что ты им говоришь? – прошептал доктор аль-Баз. – Я услышал своё имя, но…
– Ш-ш, дайте мне закончить, – прошептал я в ответ и продолжил вслух на языке аборигенов. – Вы проводите нас в своё стойбище? Мой спутник хочет попросить вашего вождя об одолжении.
Второй воин подошёл к профессору вплотную. Шатан возвышался над ним, являя собой угрожающее зрелище, но аль-Баз не отступил, продолжая смотреть ему прямо в глаза. Воин молча разглядывал его несколько мучительно долго тянувшихся секунд и наконец перевёл взгляд на меня.
– Чего он хочет от нашего вождя? Скажи нам, и мы решим, можно ли позволить ступить в наши земли.
Немного помолчав, я покачал головой.
– Нет. Его просьба только для ушей вождя.
Я рисковал. Отказывать шатанскому воину, стоящему на охране своих земель, – не самый лучший способ расположить его к себе. Но сообщи я им, что доктор аль-Баз собирается взять немного их крови, это вполне могло быть воспринято как враждебное действие. Лучше всего, чтобы профессор сам попросил вождя разрешения взять пробу крови у одного из людей его племени.
Через несколько молчаливых мгновений воин вернулся к своему товарищу и стал что-то обсуждать с ним.
– Что происходит, – шёпотом спросил профессор. – Что вы ему сказали?
В свой краткий отчёт я включил и объяснение рискованной игры, которую повёл.
– Полагаю, события могут развиваться тремя путями. Первый: они решат передать нашу просьбу вождю, и тогда вы получите то, чего хотите, если и дальше правильно поведёте игру. Второй: нас пошлют, и тогда мы просто повернёмся и уедем отсюда.
– Совершенно неприемлемо. Вернуться с пустыми руками я никак не могу. А каков третий путь?
– Они проткнут нас копьями, а потом порубят тела на кусочки и раскидают на съедение местному зверью. – Я выдержал паузу, чтобы сказанное дошло получше, и добавил: – Кроме голов, их они отвезут ночью в город и бросят у порога ближайшего дома.
– Вы шутите, ведь так?
Я не шутил. Не стоило рассказывать профессору о том, чем кончались для самоуверенных глупцов попытки без моего сопровождения проникнуть на территорию шатанов и что происходило с теми исследователями, которые переступали черту в общении с ними, он и без того был слишком напуган. Похоже, он понял, что я не преувеличиваю, потому что кивнул и отвёл взгляд.
Шатаны перестали совещаться. Не глядя на нас, они снова сели верхом на хаттасов. Я уже решил, что всё клонится ко второму сценарию, когда они направились к нам.
– Хасса, – сказал один из них.
То есть «пойдемте с нами».
И я облегчённо выдохнул. Значит, мы встретимся с вождём стойбища.
* * *
Со времени моего последнего визита стойбище изменилось. Когда шатаны перешли на кочевой образ жизни, их поселения являли собой группы складных шатров, которые быстро разбирались и перевозились на другое место. Но пробыв в этом оазисе довольно долго, аборигены, по всей видимости, решили тут закрепиться. Низкие глинобитные дома с плоскими крышами сменили многие шатры, а помосты вели к сооружаемой вокруг поселения каменной стене. Если у поселения имелось название, мне оно было неведомо.
Мы порядком устали и натёрли ноги, когда наконец добрались до места. Воины, конечно же, велели нам оставить джип, разрешив взять с собой рюкзаки. Всю дорогу они не спеша двигались верхом перед нами, лишь изредка останавливаясь и давая нам передохнуть. Нам они больше не сказали ни слова, а на подъезде к оазису один из них достал витую раковину, похожую на огромный аммонит, и протрубил в неё. В ответ раздался такой же сигнал. Мы обменялись с профессором настороженными взглядами. Теперь уже точно поздно было поворачивать назад, о нашем приближении все были оповещены.
Когда мы вошли через наполовину достроенные ворота внутрь ограды, утоптанные улицы были пустынны. Лишь привязанные перед жилищами хаттасы переступали с ноги на ногу. Все входы в шатры были задёрнуты, а узкие окна глинобитных домов закрыты ставнями. Но люди не покинули их, а лишь спрятались. Гнетущая тишина тревожила даже сильнее, чем копья конвоировавших нас теперь сзади воинов.
В центре поселения были артезианский колодец и площадь, с одной стороны которой возвышалось глинобитное здание внушительных размеров с деревянной башней, где мы увидели первого здесь шатана. Дождавшись, когда мы подошли к самому входу в здание, он поднёс к губам раковину и подул. Наши воины остановили своих хаттасов, спешились и жестом пригласили следовать за ними. Один из них отвёл в сторону тканое покрывало, служившее дверью, а второй провёл нас внутрь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
