Конечно, окружавшим его люмпенам и в голову не могло прийти, какого масштаба фигура обитает рядом с ними и что всего через двадцать лет он станет фюрером немецкого народа. Малопонятными оставались для окружающих и его штудии, а также далекоидущие амбиции или трансцендентные высоты, которых он достигал благодаря наркотикам. Однако воспоминаний о нем осталось предостаточно, и сейчас имеется общая картина тех лет, когда формировалась личность человека, который попытается поработить весь мир.
«Человеком, не знавшим никакой меры», считал фюрера Константин фон Нейрат, некогда его приятель. Фон Нейрат, бывший вожак гитлерюгенда и гауляйтер Вены, хотел сказать, что воображение Гитлера не имело границ, и это сделало его злым гением.
Вальтер Штайн хорошо понимал, что творится в голове Гитлера. Но даже будущему советнику сэра Уинстона Черчилля по вопросам, связанным с вождем нацистов и его приспешниками, было непросто отыскать следы бедного продавца акварелек. Несколько недель он ходил по излюбленным местам туристов, конечно же заглядывал и в кафе «У Демеля» на Кольмаркет, где впервые увидел Гитлера. Наконец он отправился в книжную лавку, где купил «Парсифаля» с пометками Гитлера. Владелец ее, Эрнст Претцше, услышав про Гитлера, оживился и пригласил гостя пройти в кабинет.
Выглядел Претцше малопривлекательно: лысый горбун, похожий на жабу. Штайну он сразу не понравился. Оказалось, что Гитлер наведывался сюда частенько, но в последнее время куда-то пропал.
«Он знает, что может прийти сюда в любое время, просто чтобы поговорить и немного подзаправиться, — сказал Претцше. — Я иногда покупаю у него книги и всякую мелочовку, чтобы он мог хоть как-то сводить концы с концами». Претцше указал на небольшую стопку книг в углу: «Посмотрите, все в его пометках, исчирканы от начала до конца. Ни одной страницы не пропустил. Мой помощник дал маху, когда продал вам ту книгу».
Штайн увидел работы Фихте, Шеллинга, Гегеля, Шопенгауэра и Ницше. Рядом лежала книга Хьюстона Стюарта Чемберлена «Основы XIX века». Было много трудов по восточным религиям и йоге, а также «Песнь о нибелунгах», «Фауст» Гёте, философское сочинение Лессинга «Воспитание человеческого рода».
На стенах в кабинете книготорговца висели картины самого Гитлера, а его акварельки стояли на каминной полке. Судя по всему, владелец лавки оказывал своему постоянному клиенту покровительство.
Было здесь и еще кое-что интересное. Штайн увидел гравюры с изображением алхимиков и астрологических знаков. С ними соседствовали порнографические рисунки, наводнившие в те годы Вену, как и антисемитская литература.
Почетное место на столе занимала групповая фотография, на ней Претцше стоял рядом с Гвидо фон Листом — основателем оккультной ложи, которая шокировала всю Вену и в конце концов была разогнана. Гвидо фон Лист приобрел известность и как публицист, а его коньком был пангерманский мистицизм. Его братство поменяло крест на свастику и устраивало оргии с сексуальными извращениями и ритуалами, прибегая и к черной магии. Когда все это выплыло наружу, Листу пришлось срочно покинуть Вену, чтобы его не линчевали приверженцы Римско-католической церкви.
На все вопросы о его прошлом и политических симпатиях Вальтер Штайн отвечал уклончиво. Он представился студентом университета и признался, что его удивили столь точные комментарии в побывавшей в руках у Гитлера поэме Вольфрама фон Эшенбаха.
«В некоторых кругах я пользуюсь авторитетом как спец по оккультизму, — заметил Претцше. — К моей помощи прибегает не только Адольф Гитлер. Приходите за советом в любое время».
Чего-чего, а встречаться с этим мерзким пауком, специализирующимся на черной магии, Штайну хотелось меньше всего. То, что ему нужно было, он уже получил: Претцше дал ему адрес Адольфа Гитлера, найти которого теперь не составляло труда.
Вальтеру Штайну пришлось отправиться в ночлежку на Мальдеман-штрассе, где обитал Гитлер. Хозяин заведения сообщил, что его постоялец уехал в Шпиталльам-Драу в связи с наследством, которое ему оставила почившая в бозе тетка, и что неизвестно, останется ли он жить на прежнем месте по возвращении.
Видимо, поездка Гитлера дала хорошие результаты. Через десять дней Штайн еле-еле узнал его. Характерная челка и усы не оставляли сомнений, что это тот же человек, но бородка была аккуратно подстрижена, а над затылком явно потрудился парикмахер. На Гитлере был темный костюм и чистая рубашка, на ногах — новые блестящие туфли.
Прежде чем рассказывать о спорах между Адольфом Гитлером и Вальтером Штайном и вообще об их последующем общении, следует заметить, что никаких записей об этом не сохранилось. О чем они говорили — неизвестно, мы знаем только событийную канву, предмет дискуссии и характер возникших между ними отношений. Когда Вальтер Штайн мне обо всем рассказывал, я еще не предполагал, что возьмусь за эту книгу, и ограничился краткими пометами в своем дневнике.
Когда Гитлер ни с того ни с сего увидел перед собой Штайна, он сначала пришел в раздражение, хотя тот и начал сыпать комплименты по поводу акварели с изображением площади перед Хофбургом. Услышав же о «Парсифале», Гитлер вообще вышел из себя и начал почем зря ругать Претцше. Возможно, тем бы дело и кончилось, если бы Штайн не упомянул о своих разысканиях в связи с Копьем Судьбы и о замечательных комментариях Гитлера относительно исторического фона и событий IX века, связанных с Граалем. Тут Гитлер немного успокоился. Потом Штайн удачно заметил, что центурион Лонгин в какой-то степени был тевтоном, и его собеседник навострил уши. Завязалась оживленная дискуссия о талисмане власти, который стал краеугольным камнем всей жизни Гитлера и опорой в его амбициозных завоевательных планах.
Гитлер увидел в голубоглазом студенте с арийской внешностью единомышленника-пангерманиста и подтвердил, что у Лонгина были германские корни.
Беседа их длилась около часа. Адольф Гитлер выказал прекрасную осведомленность о Копье Лонгина и о связанных с ним легендах. Продолжая оживленный разговор, они отправились в сокровищницу, чтобы еще раз взглянуть на так волновавшее их древнее оружие.
Конечно, в то сентябрьское утро 1912 года в Вене никакие предчувствия Вальтера Штайна не одолевали. Он и представить себе не мог, что благодаря весьма примечательному стечению обстоятельств Копье Лонгина сменит владельца и через тридцать три года ему самому будет поручено изъять Копье из секретного подземелья под нюрнбергской крепостью, а Адольф Гитлер в те же дни покончит с собой в бункере рейхсканцелярии в осажденном Берлине.
Они поднялись по длинной лестнице, ведущей в сокровищницу, и направились прямо в зал, где было выставлено Копье. Конечно, Вальтер Штайн видел его множество раз и всегда испытывал благоговение. Однако в то утро его впервые охватила глубокая печаль — ведь именно это острие пронзило тело принесшего себя в жертву Иисуса Христа. Словно неведомая сила перенесла его на 1900 лет назад, на гору близ Иерусалима, где Сын Божий страдал на кресте ради избавления всех людей и где Копье пронзило его тело.
Штайну казалось, что Копье шлет ему свое послание с призывом к состраданию, запечатленному в девизе рыцарей Грааля: «Durch Mitleid wissen»[13]. И зов этот вел к самопознанию через страдание.
Штайн словно заново родился и ощутил, что сама его жизнь была даром Небес. В его сердце поселилось страстное желание понять цель человеческой эволюции и узнать свое собственное предназначение. Это были минуты истинного просветления.
Он не сразу заметил, что легендарное Копье подействовало не на него одного. На стоявшего рядом Гитлера оно повлияло магическим образом. Его лицо побагровело, а глаза странно блестели. От него словно исходил некий призрачный зыбкий свет. Тело и лицо Гитлера преобразились, словно в него вселился могучий дух, создав нечто подобное себе по сути и силе.
Штайн вспомнил легенду о связанных с Копьем Судьбы противоположных началах — о Добре и Зле. Не вселился ли на его глазах в заблудшую душу Антихрист? Не превратился ли этот недавний оборванец из ночлежки в того, кого в Библии называют Люцифером? Того, кто в поэме о Граале описывается как предводитель злых духов, вселившихся в сердца всего человечества?
И дальнейшие события показали, что предчувствия не обманули Штайна. О «люциферстве» Гитлера говорили не только фанатичные последователи нацистской идеологии и порабощенные его харизмой соотечественники, но и серьезные мыслители, такие как швейцарский философ Дени де Ружмон:
Многие люди, побыв рядом с ним и почувствовав ужас и воздействие нечеловеческой мощи, верили, что в него вселились… разного ранга духи, которые одолевают любого простого смертного и порабощают его, как вражеский гарнизон занимает крепость… Откуда же взялись эти сверхчеловеческие силы, которые таким образом давали о себе знать? Вполне очевидно, что сам человек ими не обладал и они даже не могли проявить себя, если только человек не был настолько ничтожен и бессилен, чтобы его можно было использовать как вместилище для сил, постичь которые на физиологическом уровне невозможно… Эти мои суждения были бы пустой романтической болтовней, если бы дела этого человека — или совершенное им как орудием — не были реальностью, ставшей самым удивительным чудом столетия.
