Да что на нее нашло? Она ведет себя, как… как… Кора знала, как она себя ведет, только не это ее волновало.
Ида, нахмурившись, пошла к лестнице.
— Луиджи, конечно же, хочет осмотреть весь дом.
— Конечно, — подтвердил Гатти.
— Этот дом достался по наследству первой жене моего брата, — стала рассказывать Ида, в то время как Кора покорно направилась к двери. — Дом был заброшен, и они с Сарой полностью обновили его. У Сары был прекрасный вкус, а у Оливера достаточно денег, чтобы претворить в жизнь ее идеи. Это была ее мысль — использовать лишние холл и спальню для того, чтобы сделать ванные комнаты для четырех других спален, не так ли, Кора? — Не дожидаясь ответа, Ида продолжала разговор с Луиджи.
Все они уже находились в холле, в отчаянии заметила Корина, открывая раздвижные двери в гостиную. Гость как раз мог увидеть цветовую гамму, которую описывала Ида.
Кора прекрасно помнила, как первый раз вошла в эту комнату, помнила, какой благоговейный страх испытала перед совершенной красотой, и в то же время почувствовала себя защищенной этими стенами. Вся комната дышала необъяснимой безмятежностью.
Не отдавая себе отчета, Кора нахмурилась и несколько смутилась, увидев, что свадебная фотография Сары и Оливера в серебряной рамке стоит в дальнем конце журнального столика возле дивана, в то время как более скромное фото ее свадьбы кто-то выдвинул вперед.
Конечно же, это сделала Барбара. Она всегда спорила с отцом по поводу его упорства. Ведь он предпочитал фотографии первой жены. Правда, сама Корина никогда не возражала против этого.
— Первая жена вашего покойного мужа?
Кора помедлила с ответом, когда Гати подошел сзади и взял со столика фотографию, которую она только что передвинула.
— Да, — согласилась Корина. — Барби, моя приемная дочь, очень похожа на мать… Такая же красавица, хотя Оливер не признавал этого. Он считал, что никто и никогда не сможет сравниться с Сарой… Ни в чем, — добавила она.
Кора не заметила нахмуренный взгляд, которым одарил ее Луиджи, услышав грусть и тоску в ее тихом голосе.
Неужели эту женщину не беспокоило то, что муж так сильно любил ее предшественницу? И если нет, то почему? Либо она очень необычная женщина, либо…
Пробежав по красивой, безупречно обставленной комнате, его взгляд задержался на картинах, которые никак не вписывались в интерьер.
Заинтригованный, Гатти подошел поближе, чтобы как следует рассмотреть их.
— У Сары было хобби — она вышивала картины, — тихим голосом объяснила Кора. — Все вышивки на стенах она сделала, пока была беременна. Поздняя беременность и очень тяжелая. Ей приходилось много отдыхать.
Едва заметная тень тронула лицо женщины.
— К несчастью, отдыха оказалось недостаточно… Оливер потерял ее, когда дочери не было и трех месяцев. Страшная трагедия!..
Настолько страшная, подумал Луиджи, что Оливер так и не смог пережить это, даже несмотря на то, что встретил юную красивую Кору и женился на ней. И даже несмотря на то, что она, судя по тому, что говорили Фаррингтоны, относилась к такому типу женщин, которых мужчине легко полюбить на всю жизнь… Слишком легко…
Гатти еще сильнее нахмурился. Ему совсем не нравилось, какое направление принимали его мысли, особенно после того инцидента в парке, когда он, словно сумасшедший, набросился на нее с поцелуями. Целовал и чувствовал, что ее губы слегка дрожат, становясь все более мягкими и податливыми. Луиджи не помнил таких губ со времен бурных лет своего юношества…
— Все мы почувствовали облегчение, когда Оливер женился на Корине, — сказала Ида. — Было время, когда мы начали бояться, что брат хочет сделать из дочери точную копию Сары.
— Он просто пытался сделать для дочери все, что мог, — запротестовала Кора. — Оливер так сильно любил Сару!.. Он был уверен, что она совершенна во всем…
Корина запнулась, увидев краем глаза, как Гатти смотрит на нее — это была смесь жалости и любопытства. Гордость и непреклонность вспыхнули в ее взгляде, когда она подняла голову и посмотрела на него в ответ.
Детство Корины было таким же, как и у Барбары. Будучи еще ребенком, она осиротела, и жила у тетки матери — монахини с очень строгими взглядами на воспитание детей, особенно девочек.
Под ее опекой Корина выросла интеллигентной, но очень скромной и неуверенной в себе девушкой, у которой было мало общего со сверстниками.
Тетушка умерла от сердечного приступа, когда Кора поступила в университет. Через несколько месяцев после этого она встретила Оливера, как раз после…
Луиджи, по-прежнему наблюдавший за ней, задумался над тем, что так внезапно сделало ее взгляд затравленным, как у загнанного в угол зверька.
Несмотря на явное напряжение между ними, Гатти не мог сожалеть о том, что произошло во время их первой встречи. Тот поцелуй… Однако он никак не мог разобраться, какой она была на самом деле: страстной, волнующей женщиной, как тогда, в парке, или пассивной, как сейчас, согласной на все вдовой, когда-то выполнявшей роль жалкой замены первой жены для мужа.
Ведь вполне очевидно, что Кора чувственная и сексапильная женщина. Именно поэтому Гатти никак не мог понять, как она могла быть счастлива с мужчиной, который, судя по всему, не мог удовлетворить ее духовных потребностей, а возможно, и физических тоже.
Луиджи нахмурился, заметив, что его мысли принимают очень личный характер.
Только ведь он сам видел, какой мягкой и нежной была Корина и с детьми, и с Фаррингтонами. Ее легкая улыбка смягчила резкость, с которой говорила о своем муже Ида.
Неудивительно, что Тео предпочитает проводить свободное время, помогая вдове в саду.
Гатти нахмурился еще сильнее, когда подумал, действительно ли отношения между Кориной и Теодором так невинны, как кажутся всем на первый взгляд.
Пока что ничего в поведении Иды не говорило о ее подозрениях по отношению к мужу или невестке. Тогда почему же она так настаивала на том, чтобы Луиджи остановился у вдовы? Может, в надежде на то, что новый мужчина положит конец роману?
Если у Коры были какие-то отношения с Теодором, то это объяснило реакцию на тот короткий поцелуй в парке и ее с трудом сдерживаемый гнев вчера за ужином и сегодня.
Луиджи снова нахмурился, не желая задумываться, почему чувствует разочарование и боль от того, что Корина состоит в связи с другим мужчиной.
Что же на самом деле волнует его? Мысль о том, что первое впечатление об этой женщине, когда он счел ее ласковой, открытой и одинокой, было ошибочным? Или, быть может, то, что он с самого начала неверно судил о ней?
