Столпотворение длилось до поздней ночи, машины съезжали с платформ, через одну не заводились и их стаскивали тросами. Крики, рычание моторов, все сливалось в один сплошной гул, лишь изредка уступая место минутным затишьям. Какой-то молодой офицер вытолкал из-за штурвала замешкавшегося механика и сам сел на его место, лихо дав газу и дернув машину вперед. Через мгновение раздался удар и страшный скрежет. БМП, соскользнув с платформы, рухнула на бок, из открытого лючка в днище показалось пламя. Машина загорелась. Лишь только успели вытащить этого горе-механика-водителя и отбежать подальше, в машине начали рваться снаряды. Зрелище было жуткое, все, кто находился в тот момент поблизости, попрятались кто куда, и возобновили погрузку лишь после того, как обугленный корпус сгоревшей машины начал остывать.
А тихое промозглое утро наконец ознаменовалось горячим завтраком. Скрюченные от холода бойцы выползали отовсюду, куда им посчастливилось забраться ночью. Сырость и холод пробирали до костей, и они с надеждой смотрели на горизонт, где появился красноватый солнечный диск. Виктор радовался, что его бээмпэшка с трудом, но завелась и теперь стояла в ряду с остальными «живыми» машинами роты, коих набралось семь штук. Остальные четыре стояли в общей «куче», невдалеке от места выгрузки. Все бойцы из отделения Виктора были розданы по другим подразделениям, а его самого перед погрузкой перевели в другой взвод, так что он не знал, чего можно ожидать от доставшихся ему в новом отделении четверых оболтусов, имен которых он еще не успел запомнить.
Два дня полк простоял в районе станции, некоторые боевые машины и танки загружали боеприпасами, подвозили горючее и продовольствие, приводили в порядок оружие и технику. К вечеру первого дня, к всеобщей радости, удалось оживить еще две машины. Дымя черным выхлопом с искрами, вылетающими сквозь бархатно-маслянистую решетку, они подкатили к колонне, втиснулись в строй, и их куцая мотострелковая рота стала выглядеть более внушительно, а рев двигателей заглушал все звуки.
* * *
Строить колонну начали с утра. Точнее, с трех часов ночи. Рискуя задавить какого-нибудь ротозея, офицеры выстраивали машины, крича и матерясь на водителей. В свете фар то и дело мелькали выходящие из темноты люди, одни что-то волокли, другие бестолково метались взад-вперед. Около пяти утра воцарилась мертвая тишина, машины выстроились длинной километровой вереницей. В ожидании команды на марш все дремали, стараясь примоститься поближе к горячим двигателям машин.
Узенькая полоска света только появилась на востоке, когда Виктор очнулся от громкого стука и чуть не свалился в люк, на краю которого он, было, и заснул. Откуда ни возьмись, появившийся генерал в новеньком камуфляже снова с размаху стукнул по броне черенком лопаты и родил очередной эпитет в адрес механика-водителя.
Передняя машина уже отъехала метров на сто, а механик, наверняка получивший генеральским черенком по башке, только заводил двигатель. Стрекотание стартера слилось с криком генерала, машина дернулась и Виктор, обернувшись, увидел клубы черного выхлопа также заводившихся машин. Не спавшие ночь люди команду на начало движения проспали.
Воняя сожженной соляркой, колонна полка наконец тронулась, освещая фарами железнодорожные пути и черный остов сгоревшей БМП, и, как оказалось, оставляя позади мирную жизнь и наивные надежды.
Очень скоро проплывающий мимо пейзаж начал меняться, равнина перешла сначала в изрезанные мелкими оврагами холмы, а потом дорога вошла в долину, по обеим сторонам которой тянулись длинные, постепенно набирающие высоту хребты. Начался пригород, ворота ухоженных домов вдоль дороги были покрашены и заперты. Вокруг стояла необычная тишина, не было ни людей, ни машин; казалось, все вокруг вымерло, даже птиц слышно не было. Наиболее явственно пустота стала ощущаться, когда колонна вошла в город, в котором будто все жители в момент исчезли, оставив после себя только гонимый ветром мусор. Солнце, изредка проглядывавшее сквозь сизую муть, наконец, вылезло надолго, и бойцы, сидя на башнях и оглядываясь по сторонам, щурили глаза.
До последнего момента Виктор тешил себя надеждой, что все обойдется. Он вообще не осознавал, что все происходит по-взрослому, пока взрыв, разнесший ехавшую прямо перед ним боевую машину, не смел его с брони. В борта и башню шедшей впереди БМП одновременно «воткнулось» несколько гранат. Через мгновение бээмпэшка резко приподнялась, будто выгнулась и, «отстрелив» башню, лопнула.
Грохот гранатометов, обстреливающих колонну со всех сторон, дробил и подавлял сознание. Пролетев солидное расстояние и крепко ударившись спиной о дверь небольшого магазинчика, пристроенного к торцу пятиэтажной «хрущевки», Храмов некоторое время хватал ртом воздух, а затем, придя в норму, выпустил из своего АК полмагазина в окно, из которого только что вылетела граната. Звуков Витька почти не слышал, лишь звонкое сдавливающее мозг гудение. Его наводчик крутил башню, так ни разу и не удосужившись выстрелить из пушки. Механик начал сдавать назад, но не успел, его в этот момент размазало по отделению кумулятивной струей очередной гранаты.
Пытаясь разобраться в обстановке, Виктор вертел головой, пытаясь что-то высмотреть в этом аду, и только когда он увидел знакомую коренастую фигуру ротного командира, понял, что именно его он и искал, так как совершенно не соображал, что делать дальше и страшно боялся.
Пригнувшись, капитан добежал до их машины, залез на броню и, вытащив за шкирку наводчика, сдвинул широкие плечи и ловко нырнул в люк. Несколько секунд спустя, оглушительно харкая короткими очередями, пушка БМП уже крушила фасады окрестных домов. Из оконных проемов, то и дело вспыхивавших красно-черными всполохами, осколочные снаряды выбивали клубы пыли, и вряд ли там после этого кто-то оставался в живых.
Наводчик тем временем, неуклюже свалившись на землю, пополз в сторону сидящего у стены Храмова.
- Ты чего не стрелял? - хрипло спросил Виктор, когда тот подполз и тяжело дыша, примостился рядом.
- Да я это, не нашел я... У тебя кровь...
- Что не нашел? - прохрипел Виктор.
- Что нажимать... не нашел я... что ты так смотришь? Я один раз только стрелял! Я жму-жму, а оно не стреляет! Ааа... - вдруг заорал он, подняв к голове руки, стараясь в ужасе закрыться от взрыва и взметнувшихся рядом осколков гранаты.
Храмов отвернулся от парня, порыв ветра обжег его лицо. -Жаром отдавало от десятков горящих и взрывающихся машин, заполонивших улицу.
* * *
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
