с моих плеч наконец-то слез некто навалившийся на меня всем своим весом.
Мы бродим по торговому центру, заходя в разные магазины. Примеряем шляпы, возимся с маленькими яркими плеерами, заходим в книжный. В его витрине наше внимание привлекает огромная книга с замками, городами, принцессами и даже парой драконов. Все они представляют собой бумажные фигуры, которые разворачиваются, когда раскрываешь очередную страницу, и выглядят настолько потрясающе, что мы зашли в магазин без колебаний. Перед уходом Раймон провёл некоторое время, листая книгу сказок.
– А не староват ли ты для таких историй?
– Ты знаешь её?
Он показывает мне картинку кровати с пятнадцатью или двадцатью матрасами, покоящимися на крошечной горошине.
– Ты шутишь?
Я не могу поверить, что он никогда не слышал её. Я говорю, что папа всегда читал мне сказки перед сном и что «Принцесса на горошине» была одной из моих любимых. Раймон очень удивлён. Его мать пела ему песни, в которых рассказывала истории, чтобы помочь ему уснуть, а когда заканчивала, всегда добавляла: «Спи, мой свет, я охраняю твой сон». И тогда мне становится очень грустно. Я не скучаю по маме, потому что не знала её, но мне никто никогда не говорил, что охраняет мой сон, и уже давно никто не рассказывал мне сказки на ночь. Раймон, должно быть, прочитал это по моему лицу.
– Какой же я идиот, прости.
– Всё в порядке. Папа рассказывал их мне, когда я была маленькой, а теперь я уже взрослая для сказок.
Когда Раймон сказал, что он идиот, он слегка наклонил голову, достаточно, чтобы его чёлка упала на глаза, и мне показалось это таким милым, что я чуть не поцеловала его. Я была так поглощена им, что не заметила приближающегося мужчину, который ел мороженое. Он тоже был не очень внимателен, и если бы Раймон не схватил меня за руку и не потянул в сторону, мы бы столкнулись. Это длилось всего секунду, но, когда он притянул меня к себе, я подумала, что он собирается меня поцеловать, и мои уши моментально выросли. За суматохой и смехом мне удалось избежать катастрофы. И хотя я всегда боялась случайно раскрыться, впервые я испытала неподдельный ужас. Потому что сейчас мне не хочется придумывать предлоги, чтобы скрыться, не хочется убегать, спасаясь от вопросов, которые могут появиться из-за заострённых ушей.
На обратном пути Раймон проводил меня до дома. В этом не было необходимости, я не маленькая девочка, которую нужно сопровождать до двери, и не романтичная дурочка, которая считает, что мальчики всегда должны это делать, но поскольку это значило, что мы проведём вместе ещё несколько минут, я не возражала. Мы сидели на скамейке у дорожки недалеко от леса, и было так холодно, что я прижалась к нему, чтобы согреться. Никто из нас ничего не сказал, но мне было всё равно. Я положила голову Раймону на грудь, а он обнял меня за плечи. Ненадолго время остановилось. Герб, эльфы, солнечные лучи на запястье Лиама и даже шишки на руках бабушки исчезли. Раймон начал тихонько напевать песню о принце, который ушёл из своего замка. Я бы отдала всю свою жизнь за то, чтобы он не прекращал петь, но внезапно он остановился.
– Ты дрожишь, – сказал Раймон таким тоном, который, словно первый луч солнца, прервал очарование ночи. Чары были разрушены.
Мы шли домой как можно медленнее, но я действительно дрожала, и даже его голос или воспоминание о его руке на моих плечах не могли меня согреть. На первой ступеньке мы попрощались под комментарий Лиама в моей голове, что его стошнит, если мы поцелуемся.
Его не стошнило. Но когда я вошла в дом, Лиам улыбался во весь рот, словно в рекламе, и смотрел на меня своими сияющими голубыми глазами. С великой осторожностью он воздержался от шуток, потому что я предупредила его.
– Как дела с этим чудаком?
– Не называй его так, – я притворяюсь рассерженной маленькой девочкой и бегу в свою комнату, чтобы заново пережить каждый момент этого дня.
Глава 7
Поиск границ
Хотя сон у меня выдался недолгим, я просыпаюсь отдохнувшей. Для меня это были очень напряжённые выходные, и я не могу представить, что сейчас творится в голове у Лиама. Мы просто должны сказать Гербу, когда тот появится в следующий раз, что мы уже сделали свой выбор. Совершенно ясно, где мы хотим остаться. По крайней мере, для меня это очевидно. Хотя Лиам… Есть что-то, о чём Лиам мне не рассказывает. Он уходит из дома, не сказав ни слова, а когда возвращается, выглядит усталым и отстранённым. Если я спрашиваю его, он говорит, что только что вернулся с тренировки, но я знаю, что он мне врёт, потому что в последний раз он даже не взял с собой спортивную сумку.
Когда я спускаюсь к завтраку, бабушка и Лиам уже сидят за столом.
– Уже поздно, или вы встали пораньше?
– Не у всех в жизни происходят всякие интересные вещи, про которые можно смотреть сны, коротышка.
Я не уверена, звучит ли его голос с укором, или он просто шутит. Чем легче мне говорить с ним без слов, тем труднее мне читать взгляд его голубых глаз. Как будто кто-то прокрался ночью в дом и вместо высокого красивого мальчика, который постоянно носил меня на руках и щекотал, оставил серьёзного мужчину с такими же бездонными глазами, шелковистыми волосами и обезоруживающей белоснежной улыбкой. Но который при этом говорит низким голосом и думает низким голосом, и всё время кажется, что он вот-вот скажет: «Прекрати это ребячество». Возможно, пришло время вытащить голову из песка.
– Лиам, мы можем поговорить с этим эльфом. Должен быть какой-то способ…
– Не лезь в это!
Меня пугает сила его голоса. Бабушка тоже смотрит на него с удивлённым выражением лица.
– Прости, Зойла, прости.
– Я просто говорю, что…
– На самом деле ничего не нужно делать. «Не впутывай в это бабулю».
Я спрашиваю его почему, но не получаю ответа. Я продолжаю болтать о том, как холодно на улице, потому что не хочу, чтобы она заметила, как мы разговариваем за её спиной.
С тех пор как мы обнаружили, с какой лёгкостью нам даётся мысленное общение, мы ищем пределы своих возможностей, но не находим их. Что, если мы с ним будем в разных городах, в разных странах? Расстояние, кажется, не имеет значения, и это заставляет меня вспомнить эльфов и слова бабушки о том, что
