Читаем без скачивания Ведьма на выданье - Алексей Герасимов

Все, готова к свиданию. Дело осталось за малым — за плащом.

Только недалекий человек может счесть, что предмет одежды, который мы снимем при самом входе, не имеет особого значения. На самом деле, встречают всегда по одежке, так что первое впечатление, которое складывается за какие-то три-четыре удара сердца, очень и очень важно. Кроме того, плащ играет и еще одну роль — роль занавеса на повозке бродячих артистов, скрывающего декорации и актеров. Скинув плащ, женщина должна потрясти, огорошить кавалера, но и до этого ей никак серой мышкой выглядеть нельзя.

По здравому размышлению, я остановилась на светло-коричневом плаще с желтым шитьем и широким капюшоном. Тонкий, хорошей шерсти, и вместе с тем теплый, он, в свое время стоил мне немало денег и одевался только по таким вот «выходам в свет».

— Ну, Клархен, — пробормотала я себе под нос, — к обольщению герра Бергенау будь готова. Вперед, и пусть подохнут все, кто нас не полюбил.

«Просто Анхель», не иначе, углядел меня в окошко «Пятой подковы», и встретил у входа на постоялый двор. Вроде бы ничего незначащая мелочь, однако, опытной женщине такое поведение говорит о многом. Ждал. Ждал с нетерпением, мотался по комнате ожидая вечера и не зная, чем себя занять, кусал губы и поминутно поглядывал то в окно, то на клепсидру, мысленно подбирал слова для приветствия и начала беседы, придумывал неизбитые комплименты и шутки, дабы блеснуть и очаровать с первых мгновений, отчаянно мотал головой отбрасывая неудачные и слегка улыбался сам себе, когда рождалось что-то и впрямь достойное. Собственно все вышесказанное можно выразить и одним словом — «запал». А также «втрескался», «втюрился», «врезался» или, если по благородному, «сердце его воспылало пламенной страстью, а облик прекрасной девы застил все мысли, став зримым средоточением его желаний и побуждений». Если кто не понял, под «прекрасной девой» я имею в виду себя, а никак не Элизу-молочницу, чтоб этой корове уже не мой гуртовщик Гейнц шею свернул по пьянке.

— Фрёкен Айнфах, а я уже собирался идти вас встречать, — Бергенау споро подхватил мой плащ и под ручку повел за столик в уголке поукромнее. Что ж, я не против романтической атмосферы за ужином, только «за» даже, — Трактирщик сегодня на редкость расстарался, обидно было бы, если б все остыло. Он и так-то отменно готовит, но по моей просьбе превзошел себя.

Это герр Гоббель отменно готовит? Это ты, дорогуша, не пробовал как готовлю я! Впрочем, я предоставлю тебе возможность сравнить нашу стряпню. Дня через два. Ибо как сказал один известный поэт из республики Святого Марка, сигнор Аллисандро де Пуччони:

Чем женщина мужчине недоступней,

Тем больше она нравится ему…

Насчет женщин, если верить слухам, поэт мог разговаривать часами, и все по существу, поскольку был большой охотник до нашей сестры, через что и погиб — нарвался на дуэль с каким-то рыцарем из Меровенса. Женщину не поделили, говорят. А что нас делить, спрашивается? Все равно мужчин мы выбираем, а никак не наоборот, что бы они там себе не думали.

Анхель галантно отодвинул стул, помогая мне усесться.

— Вы получили свой заказ, герр Бергенау? Все в порядке? — для проформы поинтересовалась я. В том, что свои травки-корешочки он получил в полном комплекте сомнений у меня не было — трижды все перепроверила.

— Да, спасибо, все в полном порядке. — улыбнулся он, усаживаясь напротив, — Однако, забавный у вас город, фрёкен Клархен. Я всегда полагал, что в маленьких городках никогда ничего не происходит, а тут и упырь, и дознание возглавляемое целым папским нунцием… Только епископского суда и ордена братьев-познающих не хватает. Часто у вас такое?

— Я бы не сказала. — на столе, с потрясающей воображение скоростью, начали появляться разнообразные блюда. — Алхимики, впрочем, у нас тоже редко появляются.

— А надо, чтобы появлялись часто? — Бергенау иронично изогнул бровь.

— Боже упаси. — усмехнулась я. — Еще превратят Кирхенбург в новый Авиньон.

При упоминании города, в котором, по заказу герцога Прованса, Луи Долговязого, куча алхимиков трудилась над изобретением какого-то взрывающегося порошка, в глазах Анхеля мелькнуло некое странное выражение. Мелькнуло, и пропало.

— Слух о том, что на месте города осталась только воронка, несколько преувеличен. — слегка усмехнулся он. — На самом деле, даже кое-что от герцогского замка уцелело. Я бывал в Авиньоне после того… инцидента с моими коллегами. Город гораздо больше пострадал от паники его жителей, чем от самого взрыва.

Ну-ну, расскажи мне сказочку.

— Следствием по этому делу, кстати, занимался ваш новый знакомый, Вертер фон Кюсте. — как бы между прочим заметил Бергенау. — По личному поручению Папы. Говорят, очень сожалел о том, что у папской армии не оказалось взрывающегося порошка во время осады Монсальвата.

Что точно, то точно. Очень пригодился бы, а то застряли мы тогда под его стенами едва ли не на полгода.

— Вот уж было б здорово, если бы мятежные маги взорвали его посреди лагеря папистов. — хмыкнула я.

— В Монсальвате самоубийц не было. — спокойно ответил Анхель. — Там всем жить хотелось, а подрывник погиб бы неминуемо.

— Можно было послать зомби или упыря. — я пожала плечами. — Они погибнуть не боятся, поскольку уже померли.

— И некромагов с некромантами там не было. — ответил алхимик.

Угу, много ты знаешь, мой хороший…

Сигнор ди Валетта, как обычно, сумел урвать себе занятие поинтереснее и поприбыльнее. Покуда большая часть собранных Святым Престолом войск торчала под Монсальватом, тупо ожидая когда катапульты и требюше наконец проделают бреши в его исполинских укреплениях, наш отряд, в числе немногих избранных, гонял остатки еретиков по всему Лангедоку, выкуривая взбунтовавшихся магов и ересиархов из тех дыр, куда они попрятались. Людьми они, как правило, были не бедными, охрану имели чисто символическую, так что при минимальных потерях, благосостояние капитана и его отряда увеличивалось прямо на глазах. Каких-либо проклятий или порч сигнор Джованни тоже не опасался — все по-настоящему сильные малефики отсиживались за стенами своей цитадели, а с той шушерой, что встречалась нам, вполне управлялся Метробиус при поддержке дюжины арбалетчиков. Одного даже в честном магическом поединке уложил, что было предметом его особой гордости.

За прошедшие пять лет наш отрядный маг изрядно возмужал, превратившись из прыщавого юнца-студиозуса, едва-едва осилившего два курса Туринского Университета, в молодого привлекательного мужчину, уверенного в себе, своих силах и знаниях. Несколько раз он на месяц отлучался в alma mater из банды ди Валетты, разросшейся до полка в почти пять сотен клинков, сдавал какие-то экзамены (если не врал — с отличием) и возвращался с блестящими глазами и новыми книгами, которые штудировал денно и нощно, покуда не вернулся с дипломом. На содержание капитан ему теперь выделял значительную сумму, ввел в офицерский совет, и никогда не упускал случая распустить хвост перед другими кондотьерами, упоминая, словно бы мимоходом, как саму собой разумеющуюся вещь, что в его отряде служит настоящий боевой маг, а не шелупень чародейская как у прочих. Вопрос о том, что специализировался Метробиус, по настоянию все того же сигнора полковника, преимущественно на защитных заклинаниях, ди Валетта в таких беседах аккуратно обходил стороной.

— Жениться тебе надо, Троби. — внушительно произнесла моя наставница, благослови ее Вышний лепрой.

Метробиус, который ехал рядом с нашей повозкой и обсуждал с ней перед этим возможности применения белладонны, поперхнулся.

— А ты вот не фыркай, не фыркай. — сказала фрау Хельга. — Ты лучше в зеркало глянь. Лейтенант, а тощий, как скелет, ходишь в рваной или кое-как заштопанной одежде, небритый даже порой. Ну куда это годится? То ли дело женатые офицеры — всегда чистые, отглаженные, обстиранные, довольные жизнью. Упитанные, в конце-то концов! Тот же Винченцо Ринальдини, я помню, поначалу тоже был на сушеную рыбу похож, а как женился — что? За год стал круглый да лоснящийся! Я уже не говорю о том, что он всегда при полном параде.

— Сигнору капитану, как заместителю командира, и положено так выглядеть. — попытался возразить Метробиус.

— А кто тебе мешает занять эту должность? — изумилась моя наставница. — Сигнор Джованни не вечен, ему уже скоро пятьдесят. Не удивлюсь, если после этой кампании он уйдет на покой и тоже, наконец, женится на какой-нибудь девице из благородного семейства. А до конца кампании, между прочим, осталось всего ничего. Так что срочно надо тебе достойной спутницей обзаводиться. Знаешь, как женщина может стать женой маршала? Ей надо выйти замуж за лейтенанта, а остальное уже в ее руках. Вот если б ты женился на…