состоянии эйфории, он был счастлив.
Вскоре возобновились занятия по музыке и рисованию, и скучать стало совсем некогда, так же, как думать о том, привыкла она, Наташа, к новой жизни или нет.
Даниил Александрович был очень занят на работе, поскольку "главред" ушёл в отпуск до двадцатого августа. Наташа, конечно, не спрашивала ни у кого, где он работает. Из обрывков того, что говорили иногда Мирон или Зинаида Дмитриевна, она сделала вывод, что он директор в какой-то редакции. "Главред" — понятие из той же оперы. Наташа решила, что Даниил Александрович возглавляет редакцию какого-то печатного или интернет-издания: газету или журнал.
Даниил Александрович при переезде убедил Наташу не тащить с собой компьютер. Она взяла, конечно, флешку, на которой был её роман. А Даниил Александрович однажды принёс Наташе планшет и настоял, чтобы она взяла его. Как бы он очень нужен ей для работы.
Осваивая планшет, Наташа, наконец, зашла в свою почту… Ей давно уже ответили из двух издательств! Одно находится в Москве, а второе в Питере. Ну и дела…
Из Питера было одно письмо, из Московского издательства — целых три.
Первое, которое пришло почти месяц назад, гласило, что роман принимается в работу, потому, если она хочет у них публиковаться, не должна заключать договор с другими издательствами. И что если она не хочет ждать потом двадцатого августа, желательно связаться с ними быстрее. Письмо было подписано главным редактором Дерягиным С.П.
Второе письмо было без подписи, там её поторапливали, призывали выйти на связь как можно быстрее. А если её планы изменились, чтобы она поставила издательство в известность.
Третье письмо пришло дней десять назад. Видимо, это была рассылка для всех авторов. Сообщалось, что главный редактор в отпуске до двадцатого августа, потому по всем вопросам обращаться после его возвращения.
Что ж, вот она и напишет двадцать первого. Это уже скоро. И если они передумали, напишет в Питерское издательство.
Вскоре Наташе пришлось совмещать свою работу и работу Зинаиды Дмитриевны: та попросила три дня отгулов и уехала на свадьбу к родственникам. Август — он такой, месяц свадеб.
В деревне Наташа привыкла готовить "мужчинам", потому справлялась нормально. Жалела только, что урожай пришлось оставить, хоть его было и немного. Конечно, они собрали огурцы и смородину, сколько к тому времени созрело, а всё остальное оставили. Съездить бы в деревню, но Даниил Александрович очень занят на работе.
Он дома только завтракает и ужинает. Утром Наташа приготовила кашу и омлет. Поскольку была пятница, с работы он вернулся раньше, но сказал, что ужинать будет вне дома. И вскоре Наташа поняла, почему: она услышала голос Ксении Игоревны, в очередной раз пытающейся разговорить Мирона. Мирон упорно не шёл на контакт с подругой отца. Наташа как-то разговаривала с ним, просила его быть повежливее и приветливее с Ксенией Игоревной, но в этом случае не помогли даже уговоры Наташи.
Если честно, ей самой не очень-то нравилась эта Ксения. Конечно, хороша собой, с длинными ресницами, красивыми бровями, пухлыми губами и огромными, чуть навыкате, карими глазами; с темными длинными гладкими волосами, как в рекламе шампуня; с длинными ногами и высокой грудью. Сквозь такую женщину уж точно мужчины не смотрят, есть за что глазу зацепиться.
Но разговаривает слишком манерно, слова тянет. И смотрит на них с Зинаидой Дмитриевной, как на убожество. Наташа была уверена, что Ксения Игоревна из тех, кто придирается к официантам в ресторане, к мастерам в салонах красоты.
Впрочем, возможно, она, Наташа, настроена предвзято… Почему? А вот об этом лучше не задумываться. Табу.
— А где сегодня эта ваша, моль тульская? Или откуда там она? Всегда, вроде, тут торчит?
Наташа, которая готовила ужин для Мирона, застыла. Она слышала, как Даниил Александрович что-то глухо ответил, но не разобрала слов. Лишь бы Мирон не понял, о чём она!
— А я что сделаю, если она как лютик? — не унималась гостья. — Ей бы старушек грабить по подворотням, фоторобот в жизни не составить!
Даниил Александрович снова что-то глухо сказал, и тут же крикнул:
— Наталья Юрьевна, мы ушли! Мирон играет уже семь минут!
— Хорошо, поняла, — крикнула в ответ Наташа, быстро смахнув тыльной стороной ладони слёзы.
"Идите, идите. Идите со своей красавицей. Надеюсь, её красота заменяет и ум, и душу!".
Наташа заглянула в комнату Мирона: он играл в приставку, был в наушниках. Слава богу, не слышал ничего. Ещё двадцать минут можно играть, а потом ужин.
Значит, она похожа на моль? Интересно, что же отвечал Даниил Александрович? Жаль, не было слышно. А может, и не жаль. Вдруг он тоже сказал нечто нелестное?
Наташа знала, что она не наделена от природы красотой и статью. Но что греха таить, она и не пыталась никогда улучшить себя. Если в студенчестве ещё пыталась краситься, то в замужестве совсем отвыкла. Из всех "изысков" у неё были гель для душа, шампунь, дезодорант, бритвенный станок и лёгкие, с запахом свежести, духи. Виталий запрещал ей краситься. Спасибо, мыться не запрещал! Она всё терпела, лишь бы у неё была хоть одна родная душа. Но была ли та душа родной?..
Теперь, когда в её жизни появились Мирон и Даниил Александрович, она воочию убедилась, как роднятся души. Как это бывает, когда по-настоящему. Наташа не хотела признаваться даже себе, но она боготворила их обоих. Она создала себе кумиров.
Наверно, пришла пора взяться за себя уже? Чтобы её "мужчинам" не приходилось стыдиться за неё? А ей самой чтобы не приходилось слушать колкие выпады? К тому же, возможно, скоро состоится встреча в издательстве. Она не должна быть молью!
…Даниил вернулся около десяти часов вечера, когда Мирон уже спал, а Наталья Юрьевна наводила порядок на кухне и мыла фрукты на завтра.
Она слышала, что он вошёл. Он понял это по её напряжённым узким плечам, изящной длинной шее. Слышала, но делала вид, что не слышит. Он вдруг почувствовал непреодолимое желание подойти, взять её ладонями за плечи, развернуть к себе и как-то успокоить. Желание было такой силы, что он испугался, сжал руки в замок. Нельзя напоминать ей о сегодняшнем инциденте. Нельзя.
Даниил кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Добрый вечер, Наталья Юрьевна!
Она резко обернулась, на лице — дежурная улыбка. Даниил готов был поклясться, что она плакала. Он уже знал её.
— Добрый вечер, Даниил Александрович! Ужинать?
— Нет, спасибо! Я поужинал.
— Чай?
— Тоже нет, — он усмехнулся. — Зашёл узнать, как Мирон провёл вечер.
Лучше не вспоминать об ужине, конечно! Он порвал с Ксенией после
