как та вошла в студию на звукозапись.
Боне собиралась спеть эту песню не для судей. Не для зрителей. Не для кого-то ещё. Она собиралась спеть эту песню для своей матери. Уже лишь для себя — в загробную жизнь девушка не верила. Да, Карла воспитывала ее в тирании, пыталась вложить в ее жизнь свои не сбывшиеся мечты, но так поступали многие родители, верно? Особенно будучи травмированными в своём собственном детстве. Карла желала Луне счастья, пусть и своими циничными, иногда ужасно тупыми путями. Но она оставалась матерью. Ее матерью. До последнего вдоха.
***
— И вы даже предположить не можете, кто это может быть? — спрашивал полицейский, с участием рассматривая сидящую перед ним девушку.
Ее колени и руки были выпачканы в начинающей запекаться крови. Прибежавшие на ее крик люди реагировали по-разному. Женщины, в основном, визжали и хныкали, несколько мужчин пытались отодрать Луну от бездыханного тела, пока та пыталась сделать хоть что-то. Массаж сердца, искусственное дыхание — что угодно. Люди же иногда выживают при таких ранениях?.. Верно?..
— Нет, я не знаю, — безучастно ответила Боне, уставившись в одну загогулинку грязи на стене в кабинете майора. Она еле размыкала губы, собственный голос казался ей чужим. — Даже предположить не могу.
***
— Ты уверена? — повторил вопрос Натальи Антон, когда Луна натягивала на себя костюм Летучей Мыши.
Этот вопрос начинал порядком раздражать.
— Тебе ещё нужно участие в этом шоу?
— Мама так хотела, — короткий и лаконичный ответ. Лишних слов не нужно.
Обольский оттолкнулся от стены, чтобы подойти в девушке и помочь застегнуть последнюю молнию на спине. Кожа ее была холодна как у мертвеца. Будто бы дочь последовала за Карлой, оставив на этом свете лишь пустую оболочку. Антон попытался мягко размять ее плечи, но Луна тут же вся съёжилась и отстранилась.
— Давай сюда эту гребаную маску.
***
Выход уверенной походкой, позирование, достойное звания топ-модели. Зал получает то, что хочет. Чего ждёт. Получает эпатаж, бешеную энергию, не зная, что артистка внутри костюма не в силах отвечать на вопросы жюри из-за дрожащего от слез голоса. Луна стоит тут одна. Одна во всем мире. Она больше не чувствует поддержки за своими плечами.
Отвечает «да». Отвечает «нет». Даже почти не вслушивается в вопросы, в непонятные, глупые теории. Им никогда ее не отгадать. И эта мысль веселит по-чёрному. И лишь один судья сидит притихшим — хмурится, всматривается в фигуру Летучей Мыши на сцене. Он ведь писал ей. Писал, а она ни слова не ответила. Нет, Тимур не обижен — он понимает. Содрогается от одной мысли, что мог бы быть на месте Луны. Мог бы потерять кого-то родного.
— Тимур, а ты что молчишь? — Филипп прервал размышления мужчины. — Аль, действительно, выбрал Лео?
Боне тихо и горько усмехается. Пусть выбирает кого хочет. Ей уже все равно.
Луна и вовсе хотела уйти сегодня с проекта. Уйти добровольно. Вызваться в конце на голосовании. Наверное, так она и поступит. Но сначала…
— Никого я не выбирал! — звучит даже как-то резковато.
Еще одна горькая усмешка.
Подсказки пролетают незаметно. В них Летучая Мышь впервые откровенна. В них Летучая Мышь признается в своём глубоком одиночестве. И даже почти не завуалированно.
— Да ладно?! — поворачиваются друг к другу Тодоренко и Родригез, стоит зазвучать первым нотам песни Кристины Агилеры «Hurt».
Луна пела на надрыве и, может, не совсем идеально. Может, Наталья была права в том, что девушка не готова исполнять эту песню с технической точки зрения, но, нет, Боне знала — внутри неё готово абсолютно все. Говорят, к токсичным и абьюзивным родителям дети привязаны особенно сильно. Как минимум, потому, что те не дают им шагу без себя ступить. Не дают им раскрываться и быть самостоятельными. И, если вдруг их не оказывается рядом, дети опустошены и дезориентированы. Тыкаются носами в углы, словно слепые котята.
I would hold you in my arms
I would take the pain away
Thank you for all you’ve done
Forgive all your mistakes
There’s nothing I wouldn’t do
To hear your voice again
Sometimes I wanna call you
But I know you won’t be there
Тимур видел, как Луна качала тело матери в своих руках, словно та была ее дитя, а не наоборот. Видел, но подойти не решился. Застыл на месте. Так же, как застыл сейчас, услышав настоящую боль в вокале участницы.
Would you tell me I was wrong?
Would you help understand?
Are you looking down upon me?
Are you proud of who I am?
There’s nothing I wouldn’t do
To have just one more chance
To look into your eyes
And see you looking back
А Летучая Мышь тем временем берет ноту за нотой, заставляя глаза судей широко раскрываться, заставляя Филиппа и Регину плакать. И это они ещё не знали, какая история стоит за этим выступлением.
Oh I’m sorry for blaming you
For everything I just couldn’t do
And I’ve hurt myself by hurting you
— Можно я возьму слово? — первым отмер Тимур Родригез, воспользовавшись моментом, пока некоторые из коллег утирали слёзы. — Я просто хотел сказать, что это было просто феноменальное исполнение. С таким надрывом, мне кажется, не пела даже сама Агилера, и этот номер навсегда останется для меня одним из лучших и самых трогательных за все три сезона.
— Так проникновенно, так.. — Регина шмыгнула носом. — Скажите, Летучая Мышь, вы ведь и сами пережили потерю? Иначе так исполнить эту песню..
— Не уверена, что пережила, — пожимает плечами Луна. — И спасибо. Я хотела сказать вам всем большое спасибо за все, ведь сегодня, на этой программе, я..
— Сегодня вы, дорогая наша, доказали, что достойны финала, — перехватил слово Батрутдинов. Мужчина словно почуял неладное в интонации девушки. Она явно прощалась. — А, может быть, и даже победы.
— Я согласна, — кивнула Валерия. — Я и раньше считала, что в этой маске скрывается большой вокалист, но теперь я лишь укрепилась в этом мнении.
— Я думаю, вами есть, кому гордиться, — вновь добавил Тимур. — Мы точно вами гордимся.
Должно быть, не оставил без внимание слова про одиночество в ее подсказках. Луне хотелось накричать на него, накричать на них всех. Какой финал, какой вокалист?! Она — пустое место. Всегда им была и будет. Но внезапно она чувствует искреннюю благодарность. Благодарность за эти слова про гордость. Ведь ей всегда хотелось доказать Карле, что она достойна. Достойна похвалы, что она заслуживает ее любовь.
Она уйдёт. Но уйдёт в самом конце передачи,
