пока фермер, наконец, не смягчился. Ларри упал на колени, чтобы еще раз вдохнуть холодный ночной воздух.
- Мне понадобятся все руки, - приказал Грант. - Поезжай в участок. Позвони своим помощникам. Возьмите все оружие. Приготовьтесь.
- Я не могу этого сделать, Грант. Я не могу заставить своих ребят идти против меня...
Грант схватил Ларри за волосы и потащил его к крыльцу фермы. Он ударил шефа лицом о бетонную лестницу. Из разбитого носа Ларри хлынула кровь. Ларри вскрикнул, когда Грант швырнул на ступеньки фарфоровый горшок с засохшими цветами и принялся перебирать осколки в поисках самого большого.
Грант перевернул Ларри так, что спина шефа уперлась в края бетонных ступеней. Он ткнулся голенью в горло Ларри, а затем принялся обрабатывать лицо шефа осколком цветочного горшка, проделывая глубокие борозды от нижних век до челюсти. Ларри онемел под тяжестью массивного фермера.
- Сынок, ты и мальчики будете защищать Кэтспоу, как и положено. Ты чертовски хорошо знаешь, что произойдет завтра вечером, ради чего я так много работал, ради чего мы все так много работали. Если эта твоя хуйня вызовет хотя бы писк...
Ларри попытался ответить, но не смог произнести ни звука.
Наклонившись ближе, Грант прошептал слова, которые Ларри не смог разобрать. Они вылетели пурпурным облаком и поглотили голову шефа. Кровь, которая сочилась из свежих ран на лице, начала кипеть, расплавляя его плоть. Пока лицо Ларри пузырилось и лопалось, в воздух поднимался пар. Он не смог бы закричать, даже если бы попытался, но больно не было. Оно просто чесалось.
Словно соскребая сыр со сковородки, Грант провел пальцами по распадающейся коже Ларри, поднеся комок ко рту. Липкое мясо свисало с подбородка Гранта, когда он жевал его, как жвачку, и выплевывал обратно на голые мышцы лица Ларри, где оно оседало и трансформировалось, застывая в новую форму, и Ларри сразу понял, что не сможет вернуться домой к Дженни и девочкам в таком виде.
Наконец Грант отпустил его.
- Собери своих людей. Приготовься. Придешь, когда я позову.
Ларри проковылял к своей машине и поехал обратно на станцию, чтобы подготовиться к войне. Он задумался, не предпочел бы он этому смерть.
Глава 9
На рассвете следующего дня через Висконсин по шоссе 29 на восток катил черный грузовой фургон. Его украшал герб, разделенный на четыре части: одна со старомодным плугом, другая с киркой и лопатой, образующими крест, третья с якорем и четвертая с мускулистой рукой, сжимающей молоток. Государственная печать. Только эта версия печати имела одну заметную модификацию. Молоток был зажат между когтями разъяренного, оскалившего клыки барсука. И с этой модификацией печать стала символом Ополчения Западного Висконсина.
За ним следовал караван, состоявший из ржавых "пикапов" и автомобилей, а также большой грузовик с плугом – на всякий случай. В общей сложности шесть машин двигались не быстрее предельной скорости, привлекая внимание всех, мимо кого они проезжали в этот серый день, но не давая правоохранительным органам повода для принятия мер.
Морган Дарн сидел на пассажирском сиденье черного фургона, сложив руки на коленях. Он собрал всю свою силу воли, чтобы удержаться от того, чтобы не выдернуть несколько оставшихся седых волос, не ударить кулаками по приборной доске и не сказать Дерби, второму по старшинству после Сэры, чтобы он прибавил газу. Но Дерби был прав. Хотя группа была в хороших отношениях со многими полицейскими управлениями по всему штату, всегда был какой-нибудь новичок, который хотел остановить их и дать штраф за превышение скорости или, что еще хуже, обыскать заднюю часть фургона. На это у них не было времени.
- Когда я доберусь до этого фермера... - сказала Кассандра, младшая, почти двадцатилетняя дочь Моргана.
Она сидела между Морганом и Дерби, искусно приклеивая бритвенные лезвия к нижней стороне своих длинных черных акриловых ногтей.
- Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку с бритвами? - cпросил Морган.
С ее камуфляжным ирокезом, подходящим макияжем и полностью черным боди она была настроена серьезно. Иногда он спрашивал себя, не слишком ли серьезно она относится к этой кампании.
- Папа, мы везем полдюжины машин через весь штат, и в одном только этом фургоне у нас больше оружия, чем рук. Ты думаешь, я перегибаю палку?
Морган рассмеялся – впервые после исчезновения Сэры.
- Ты истинная дочь своего отца.
Кассандра махнула когтями.
- Они будут хороши для ближнего боя.
- Я хочу побыстрее покончить с этим делом, - сказал Дерби. - Мне нужно вернуться на встречу с АА.
- Ты же не алкоголик, - ответила Кассандра.
- Не Анонимные Алкоголики, - поправил Дерби, - а Алкоголики-Анонимы.
Морган хмыкнул. Он редко смеялся над шутками Дерби. Конечно, сейчас было неподходящее время для этого.
- Все серьезно, сынок.
Дерби замолк.
- Ты действительно думаешь, что будет битва?
- Надеюсь, что нет, - ответил Морган. - Я надеюсь, что мы приедем на эту ферму, и все, что нам нужно будет сделать, это остановиться. Они увидят, насколько мы серьезны, и отдадут Сэру.
- И ты уверен, что она там? - cпросил Дерби.
- Этот шеф полиции скользкий, как червь, но он понял, что к чему. Он сказал, что эти люди забрали Сэру, и я ему верю.
Морган предпочел бы не верить этому человеку. Он жалел, что Сэра не уехала в Чикаго или Нью-Йорк, как предполагала Ретта, но это было не так. Единственный нерешенный вопрос: где Ренни и почему он позволил этому случиться?
Кассандра покачала головой.
- Я думаю, что мы должны мысленно подготовиться к тому, что они не смогут передать Сэру, по крайней мере, в ожидаемом состоянии.
Морган помолчал.
- Да. Да, это так.
Кассандра взяла АК-47 из-за спины и положила себе на колени, поглаживая его деревянный приклад, как кошку. Из шести приемных детей Моргана Кассандра была единственной, кто по-настоящему приобщился к ополчению, возможно, даже слишком сильно. Иногда ему хотелось, чтобы она нашла себе мальчика, как Сэра. Ну, не так, как Сэра. Мужчина, а не мальчик, вот кто был нужен Кассандре.
Как бы ему ни нравилось подбадривать ее на турнирах по джиу-джитсу, когда она запросто роняла мужчин, как бы он ни восхищался временем, которое она проводила на стрельбище, он также хотел, чтобы она была всесторонне развитой, чтобы ей нравился образ жизни, который Oполчение поклялось защищать. Так или иначе, она стала больше мужчиной, чем Дерби или любой из ее братьев, которые
