– Что? – Клара навострила уши. Теперь она тоже различала слабый шум, похожий на хлопанье или трепетание. – На улице, наверное.
Доктор покачал головой.
– Звук доносится из соседней комнаты.
– Уже нет, – заметила Клара, когда они вышли в коридор.
Вторая гостиная была так же пуста, как и первая.
– Возможно, ты права, – признал Доктор.
– Угу. Знаешь, такое иногда случается.
– Возможно, это шум с улицы, – Доктор подошел к окну. Грязная рама держалась на честном слове; одно стекло пересекала трещина, другого не было вовсе. – О! Любопытно.
Клара хмуро выглянула в закопченное окно.
– Не вижу ничего любопытного.
– Я имел в виду вот это, – и Доктор указал на подоконник, где лежала бумажная птичка.
– Опять оригами! Это неслучайно.
– Неслучайно, – согласился Доктор и, подняв птичку, покрутил ее в руках. – Она здесь недавно. Даже не запылилась, – он положил фигурку обратно на подоконник. – Но сомневаюсь, что наш мистер Милтон наведался сюда, только чтобы ее оставить.
– Интересно, что он задумал? – спросила Клара. – Что-то, для чего требуется энергия, да? Я имею в виду ту продвинутую энергию, всплеск которой мы засекли.
– Что бы он ни задумал, это не к добру, – ответил Доктор. – Человек убит. Ни в жизни не поверю, что это совпадение. Особенно теперь, – добавил он, кивая на фигурку.
– Думаешь, Милтон замешан в преступлении?
– В преступлении или нет, а замешан точно. И я предпочел бы это выяснить, прежде чем раскрыть собственные карты. Чем меньше он о нас знает, тем лучше.
– И что теперь? Мы даже не видели, куда он ушел.
Беседуя, Доктор с Кларой медленно вернулись в обшарпанный коридор.
– Если мы выясним, что случилось с бедным мистером Хепвортом, то получим ключ к происходящему.
– Он был на Ярмарке диковин, – заметила Клара. – И Милтон тоже. Закономерность?
– Возможно. Еще эти птички… – И Доктор умолк, постукивая себя пальцами по подбородку. – Думаю, надо ее захватить.
– И посадить в клетку, чтобы не упорхнула, – мрачно пошутила Клара. – Это первым делом.
– Уже упорхнула, – откликнулся Доктор от окна.
– В каком смысле?
– Ее здесь нет.
Клара подошла к Доктору, озадаченно разглядывая пустой подоконник. Фигурки и след простыл.
Доктор выставил ладонь перед разбитым стеклом.
– Легкий ветер. Ее могло сдуть.
Клара огляделась.
– Но куда? На полу ничего нет.
– Между окном и подоконником есть небольшой зазор. Или ее унесло на улицу.
– Тогда мы ее точно не догоним. Это важно?
Доктор нахмурился, отчего его лоб прорезала сеть глубоких морщин.
– Они не могут появляться и исчезать, когда им вздумается. Только не сами собой. Кто-то оставил одну фигурку здесь и три – у Хепворта. Вопрос в том, кто? И зачем?
Глава 6
День клонился к вечеру. Холодное зимнее солнце выглянуло из-за плотной завесы туч и тут же спряталось обратно. Голубоватый снег сочно хрустел под ногами. На Лондон вот-вот должны были опуститься сумерки.
Покинув заброшенный дом, Доктор и Клара вернулись к реке. Если бы в этот момент кто-нибудь из них обернулся, то заметил бы огромную снежинку, танцующую в воздухе по прихоти студеного ветра. А приглядись они к ней повнимательней, то обнаружили бы, что это не снежинка, а маленькая бумажная птичка. Крохотные треугольные крылья ритмично ударяли по воздуху, однако в этом движении не было ни тени случайности. Некоторое время фигурка висела в воздухе, затем завернула за угол и понеслась по соседней улице, ярко белея в серых лондонских сумерках.
Там ее уже поджидали мужчина и женщина. Мужчина был одет в черное пальто и опирался на эбонитовую трость с серебряным набалдашником. Фигуру женщины скрывал длинный красный плащ. Капюшон был поднят, однако, заметив приближение птицы, она вскинула голову, и бледный солнечный свет выхватил из теней юные и весьма миловидные черты. Птичка снова замерла в воздухе, и женщина вытянула руку, отчего красный шелк заструился подобно водопаду крови.
Фигурка опустилась на раскрытую ладонь, но бумажные крылышки продолжали вздрагивать.
– Здравствуй, дружок, – прошептала Силуэт. – Что ты нам принес?
Треугольные крылья замерли, и птичка, словно утратив равновесие, завалилась набок – бездвижная и безжизненная. Просто кусок бумаги.
– Можно? – спросил Милтон, нетерпеливо протягивая руку.
Силуэт принялась разворачивать крылья, затем головку и тельце – пока фигурка не утратила форму и снова не превратилась в квадрат бумаги. Бегло его изучив, девушка улыбнулась и передала лист Милтону.
Одна его сторона, в сложенном виде скрытая от посторонних взглядов, была испещрена витиеватой вязью слов. Почерк явно принадлежал женщине, однако читался безо всякого труда.
Она: Опять оригами! Это неслучайно.
Он: Неслучайно. Она здесь недавно. Даже не запылилась. Но сомневаюсь, что наш мистер Милтон наведался сюда, только чтобы ее оставить.
Она: Интересно, что он задумал? Что-то, для чего требуется энергия, да? Я имею в виду ту продвинутую энергию, всплеск которой мы засекли.
Он: Что бы он ни задумал, это не к добру. Человек убит. Ни в жизни не поверю, что это совпадение. Особенно теперь.
Она: Думаешь, Милтон замешан в преступлении?
Он: В преступлении или нет, а замешан точно. И я предпочел бы это выяснить, прежде чем раскрыть собственные карты. Чем меньше он о нас знает, тем лучше.
Она: И что теперь? Мы даже не видели, куда он ушел.
Дочитав, Милтон кивнул и улыбнулся.
– Хорошая работа, Силуэт.
– Полезны ли эти сведения?
– Весьма.
– А я говорила, что в этой парочке есть что-то странное. Странное и опасное.
– И твоя интуиция, как всегда, не подвела. Двойнику они тоже показались подозрительными. Что ж, теперь мы знаем наверняка. Этот Доктор – не более викторианец, чем я, – внезапно Милтон скомкал бумагу и зашвырнул ее в снег. – Нужно разобраться с ним и его друзьями.
– Но что привело их на ярмарку? – задумчиво спросила Силуэт.
– «Человек убит», – процитировал Милтон. – Думаю, они о Хепворте.
– Он успел рассказать об увиденном?
– Вряд ли. Иначе бы они уже знали, кто ты, и тут не ошивались.
– Значит, они блуждают во мраке.
– Да. Но и блуждая во мраке, можно запнуться обо что-нибудь важное. С ними нужно разобраться, Силуэт. И как можно скорее. Поговори с Двойником.
Они неспешно двинулись вдоль по улице. Комок бумаги остался лежать на дороге у них за спиной, чуть заметно подрагивая на холодном зимнем ветру. Постепенно сырость проникла в его непрочную сердцевину, чернила расплылись и мелкими каплями начали сочиться на белый снег, словно кровь из открытой раны.
На Лондон сизым покрывалом опустились сумерки. Вдоль набережной зажглись газовые фонари. Их бледное сияние медленно растекалось по городу, создавая призрачный ореол вокруг Зимней ярмарки. Рассеянный свет скользил по льду реки, не в силах проникнуть в ее черные глубины, из-за чего вся картина производила загадочное и гнетущее впечатление.
– А я думала, что фонари зажигают фонарщики, – сказала Клара.
– Уже нет, – покачал головой Доктор. – В старые времена так и было, но теперь система давно автоматизирована. Они вообще смышленые, эти викторианцы. Чего только не изобрели! Даже самолет.
– Ну нет, – возразила Клара. Уж это она знала наверняка. – Самолет изобрели братья Райт. Первый полет состоялся в американской долине Китти-Хоук.
– Просто у них были хорошие пиарщики. Все помнят братьев Райт! Хотя на самом деле они первыми провели полет под открытым небом, только и всего.
– Под открытым небом?
– Викторианцы освоили самолет задолго до них, но летали только в закрытых ангарах. Знаешь, в качестве развлечения. Аттракциона. Им даже в голову не приходило, что из этой забавы может выйти толк.
