Трейвис и Калеб что-то сказали Джейкобу. Очевидно, что-то неприятное, раз он ничего им не ответил и направился сквозь толпу в ее сторону. Именно тогда она вспомнила о своей встрече с пумой.
Только он не был хищником, а она беззащитным ребенком. Будь она проклята, если позволит ему ее напугать.
Братья Джейкоба последовали за ним.
– Джейк! – крикнул Калеб. – Подожди.
– Черт побери, – сказал Трейвис, – ты совершаешь большую ошибку.
Все стали поворачиваться и смотреть на Джейка и на нее. Только этого ей не хватало. Последние несколько недель она всячески избегала внимания общественности.
Эддисон сделала шаг назад. Этот человек безумен, и она не собирается позволять ему…
Слишком поздно.
Его сильные пальцы сомкнулись вокруг ее запястья подобно стальному зажиму.
– Куда-то собрались? – тихо спросил он.
Сердце Эддисон бешено колотилось. Ей было трудно сохранять самообладание, но ей удалось спокойно произнести:
– Отпустите меня.
– Зачем? Мои братья сказали мне, что вы горели желанием со мной познакомиться.
– Я не горела желанием. – Она перевела взгляд с его лица на свое запястье. – Вы глухой? Я сказала…
– Глухой? – Он холодно улыбнулся. – Нет, мисс Макдауэлл. У меня только один физический недостаток.
Эддисон поморщилась. Этот человек псих и грубиян, но она не собиралась его оскорблять.
– Уверяю вас, я не хотела…
– Может, вы также попытаетесь убедить меня в том, что не говорили моим братьям, как сильно вы хотели со мной встретиться.
– Джейк, – произнес Трейвис предостерегающим тоном.
Братья Джейкоба стояли за его спиной. Они выглядели так, словно были готовы в любой момент его увести.
Эта мысль должна была ее успокоить, но этого не произошло. Все три брата высокие, крепкие и мускулистые, однако у нее не было сомнений в том, что разгневанный Джейкоб одержал бы верх над Трейвисом и Калебом.
Возможно, ей удастся разрешить конфликт, если она будет действовать спокойно.
– Я сказала им, что согласна с вами встретиться, – произнесла она. – Похоже, это для них очень важно.
– Вы хотели со мной встретиться, – холодно ответил Джейк. – А когда они сказали вам, что прекрасно знали, что мне не нужна клиентка…
– Клиентка? – Эддисон прищурилась. – Они хотели, чтобы я дала вам работу.
– Я вам не верю.
Она почувствовала, что начинает терять самообладание.
– Они почти умоляли меня дать вам причину остаться здесь.
– Ну конечно, – отрезал Джейк. – Именно поэтому вы и согласились принять их предложение.
– Послушайте, – осторожно начала она, – по-моему, здесь возникло какое-то недоразумение.
– Этот взгляд. Эта улыбка. То, как вы сексуально облизали губы, сделав глоток вина.
– Вы спятили, – сказала Эддисон.
– Черт побери, Джейк, – пробурчал Калеб. – Ты все неправильно понял.
Джейк проигнорировал его.
– Мисс Макдауэлл, вас это уже когда-нибудь подводило или сегодня первый раз?
Эддисон посмотрела на его черную повязку и красные рубцы на скуле под ней, и ее сердце сжалось от сострадания.
Его телесные раны ужасны, а душевные, наверное, еще более глубоки и болезненны. Он служил своей стране, защищал мирных жителей вроде нее. Его поведение – это следствие того, через что ему пришлось пройти.
– Не надо, – отрезал Джейкоб.
– Прошу прощения.
– Не смотрите на меня как на собаку, сбитую машиной. – Он дернул ее за запястье, и она тихо вскрикнула. – Ваша жалость нужна мне не больше, чем ваши заигрывания.
– Заигрывания? Вы думаете, что я… – Эддисон обернулась и сердито посмотрела на Трейвиса и Калеба. – Уберите от меня своего полоумного брата, и побыстрее, – процедила она сквозь зубы.
– Джейкоб, – сказал Трейвис, – давай выйдем на улицу и подышим свежим воздухом.
– Джейк, – обратился к нему Калеб, – отпусти мисс Макдауэлл. Ты делаешь ей больно.
Их полоумный брат ничего не ответил, но через несколько секунд, показавшихся ей вечностью, отпустил ее руку.
Эддисон хотелось посмотреть, не оставили ли его пальцы следы на ее запястье, но она удержалась от этого. Джейкоб Уайлд не должен узнать, что сделал ей больно. Она не доставит ему такого удовольствия.
– Я хочу убедиться, что вы меня правильно поняли, мисс Макдауэлл, – сказал он. – Вы можете прилагать сколько угодно усилий, но ноги моей не будет на ранчо Чеймберса.
– Это ранчо не Чеймберса, а мое. И я скорее позволю ему превратиться в пустыню, чем пущу вас на его территорию.
Он холодно улыбнулся:
– Оно ваше, потому что вы обманом заставили больного старика купить его для вас.
– Вы ужасный человек, – сказала Эддисон.
– Почему? Потому что я не оказался такой легкой добычей, как он?
Трейвис и Калеб застонали, и она смерила их испепеляющим взглядом:
– Похоже, у вас была интересная беседа, ребята.
– Эддисон, – обратился к ней Трейвис, – если ты намекаешь…
– Я намекаю на то, – перебила его она, – что я скорее спрошу совета у коровы Элси, чем у вашего самодовольного безмозглого брата.
– Послушайте, мэм…
– Нет, это вы меня послушайте! – Сделав шаг вперед, Эддисон уперлась руками в бока, вскинула подбородок и с яростью уставилась на Джейка: – Ваши братья потратили не один час, навязывая мне ваши услуги. Они говорили, что вы отличный фермер. Что вы любите землю и хорошо разбираетесь в лошадях…
– Джейк, – быстро вмешался Калеб, – мы никогда…
– Что вам стоит лишь один раз взглянуть на мое ранчо, и вы сразу поймете, что нужно делать.
– И?
– И хотя я не видела смысла спрашивать чье-либо мнение о том, что понятно любому дураку, – она снова сердито посмотрела на Трейвиса и Калеба, – я подумала, что могу им доверять.
– Можешь, – заверил ее Трейвис. – Мы никогда…
– И, – продолжила Эддисон, проигнорировав его слова, – поскольку я считала ваших братьев своими друзьями, я согласилась уделить вам, эксперту по вопросам сельского хозяйства, пять минут своего драгоценного времени.
Джейку захотелось рассмеяться. Это было нелепо, учитывая, что внутри у него все кипело от ярости.
– Как великодушно с вашей стороны, – пробурчал он, сложив руки на груди.
– Эддисон, Джейк. Вы оба…
– Это единственная причина, – продолжила Эддисон, пронзив ледяным взглядом Калеба, – по которой я пришла на эту дурацкую вечеринку, где со мной заигрывал каждый ковбой и где женщины смотрели на меня так, словно моя единственная цель в жизни – это увести их тупых обрюзгших мужей. Трейвис и Калеб растерянно переглянулись.
