ловушка с бананами предназначена для ловли бронзовок. Не знаю, может ли попасть в нее какой-то другой жук, это все только пробы и эксперименты. Что я знаю про эту ловушку? Обычно как приманка используются вино, пиво, газировка или фрукты. Я поставил банан и долил сахарной воды. Может, кто-то и залипнет.
Смотрите, пока шел, увидел мертвую бронзовку — первая добыча. Той самой редкой темной морфы, за которой я хотел бы погоняться.
А вот и моя ловушка, от посторонних глаз скрыта хорошо. Сейчас подкрадемся ближе и посмотрим, кого же удалось поймать. Вот она — темная бронзовка. Потонула в сахарной воде. И давайте я расскажу подробнее об устройстве ловушки… [1]
Марк вытащил один наушник: тихо.
В соседней комнате раздался скрип окна.
(Сохранить старые деревянные окна в сталинке было еще одной родительской придурью.)
В комнату заполз сигаретный дым. Она всегда курила после секса, Марк это знал и ненавидел этот запах.
Как-то раз, когда они ехали вместе в лифте, соседка снизу решила пристыдить его за ночные потрахушки. «Совсем стыда нет!» — возмутилась она. Мама только рассмеялась.
(Вот только он сам стал когда-то результатом таких потрахушек. Мать залетела на третьем курсе, так что ей пришлось уходить в академ, а отцу учиться и работать одновременно, и они будто только и ждали, когда он подрастет достаточно, чтобы снова уйти в студенческий загул.)
От родителей его отделяла тонкая стена. Он специально попросил переставить мебель: раньше кровать стояла впритык к смежной стене, а доносившиеся из розетки ахи-вздохи убивали любой сон. Сейчас же там был стеллаж, заткнувший и розетку, и мать. На верхней полке стояло несколько книг: самой ценной был «Практикум по общей энтомологии», ни разу не тронутой — «Жизнь насекомых», купленная по ошибке вместо сборника Жана Анри Фабра. Внутри стеллажа были расставлены рамки с жуками по фракциям: отдельно хищники, травоядные и санитары-могильщики. По центру — рамки с покупными экземплярами. Пока самым дорогим был Goliathus pressi — белый с коричневыми прожилками, но Марку осталось немного до черного красавца Dynastes Neptunus. Надо только придумать какой-нибудь еще сбор на выпускной.
(Родители не вникали в школьные дела, так что ко всем поборам он привычно докидывал процентов двадцать — двадцать пять, как комиссию за свое ответственное детство.)
Холодильник резко загудел и так же внезапно затих. Марк нахмурился и встал проверить: работает. Мини-холодильник завелся у него на восемнадцатый день рождения, а раньше он использовал общий, тот, что стоял на кухне. Обычно он морил жуков аммиаком или уксусом, но были и такие экземпляры, которые спустя несколько часов в ловушке умудрялись подергивать лапками, так что приходилось дозамораживать. Однажды мать полезла в морозилку за контейнером с голубикой, вытащила не тот, уронила и раскидала по полу редких тараканов. После этого жуков Марка решили все-таки отселить в его комнату.
(На самом деле Марк специально положил туда такой контейнер. Знал, что мама сначала раскричится, а потом почувствует себя виноватой. Так и вышло, так всегда выходило.)
Он потянулся за телефоном и проверил счет в банковском приложении: еще немного, и хватит на голиафа. Затем зашел на страницу Сони — вечером она выложила новое фото: стоит на селфи с закрытыми глазами в его любимом синем свитере, рыжие волосы развеваются на ветру, солнце красиво играет в кудрях. Поставил лайк, щелкнул по сердечку и проверил остальных — одноклассницы, подруги по лагерю и художке, несколько известных ему парней (ничего опасного). А это еще что за новости?
Антон Алексеев поставил реакцию.
Марк перешел в аккаунт Антона и пролистал ленту: Антон за рулем, Антон у бассейна, Антон в клубе — все как обычно у таких, как он: пусто и напоказ. Нашел девушку, откомментировавшую его последний пост: «Мы по тебе скучаем» и сердечки. У нее в профиле фото из школы, на одном из которых мелькает Антон. Марк забил номер школы в поиск.
В школе № 1676 произошел инцидент с участием ученика. Старшеклассник напал на учителя физкультуры во время занятий. По свидетельствам очевидцев, учитель Н. сделал несколько замечаний школьнику, после чего тот внезапно набросился на учителя.
Учитель попал в больницу с переломом руки, идет проверка…
5 апреля 2023 г.
Марк снова вернулся в аккаунт Антона. Вот зачем Соня его добавила? А может, он сам добавился? У него больше тысячи друзей. Видимо, собирает коллекцию таких девочек с сердечками.
У Антона Алексеева скоро день рождения!
Открыл аватарку Антона и нахмурился: не так уж он и красив. Лицо слишком продолговатое, зубы неестественно белые, тяжелый выпуклый подбородок с дурацкой родинкой посередине — и глаза, ярко-голубые глаза, которые смотрели нагло, будто говорили: «Хочу и буду». Редкая морфа, хоть сейчас в рамку.
Сквозь щель в плотных шторах вползал восход. Марк вздохнул, задвинул их наглухо и лег обратно. Открыл аккаунт Сони, уже потянулся к трусам, но не стал, не смог.
2 дня после
— Арбенины? Проходите, — Толбоев кивнул.
Перед тем как зайти в кабинет, папа еще раз спросил:
— Точно не надо позвать Костю?
Марк покачал головой и зашел внутрь, не оглядываясь на отца.
— Как спалось? — Толбоев спросил как будто бы участливо.
— Давайте без этих ваших. К делу.
Тот хмыкнул и предложил присесть:
— К делу так к делу. Марк, а скажи-ка: сколько ты учишься в этой школе?
— Уже нисколько.
38 дней до
Марк сидел на лавочке у соседнего подъезда и разглядывал асфальт, то и дело прислушиваясь, не раздаются ли ее шаги. Перепроверил телефон: не писала. Где же она? Еще немного — и пропустят автобус. Пешком быстрым шагом двадцать минут, а до урока двадцать три.
Наконец дверь подъезда распахнулась, и она выбежала. Одета была легко, так что сразу поежилась от холодного апрельского ветра, а Марк нахмурился:
— Не замерзнешь?
— Что ты опять начинаешь? — Соня буркнула и пошла вперед.
Марк последовал за ней. Вот уже одиннадцатый год, как они так встречаются у подъезда и идут до школы вместе. Сначала каждого отвозили мамы, но быстро сообразили, что можно водить детей по очереди, а уже с пятого класса дети ездили в школу сами. Из года в год, каждый учебный день. Когда Соня болела или уезжала, Марку казалось, что он идет в школу не целиком, а только частью — той самой частью, что нравилась ему куда меньше.
— Три минуты до автобуса, — он буркнул.
