получается. Потом их натянул Женька Слон, на него я уже посмотрел — нашел силы выбраться и повиснуть на перилах. Что сказать — нормально он катался. Явно попробовал всё, что умеет. Во всяком случае, на катке среди других отдыхающих он напоминал разогретую молекулу, попавшую в холодный газ. Молекула хаотически носилась, сталкивалась с другими молекулами и меняла траекторию совсем уж затейливым образом. Наконец, ей пообещала оторвать уши совсем уж взрослая частица, и Слон вернулся к нам.
— Чего сказать, Миха, имеет право на жизнь. В смысле твои коньки вполне позволяют погонять. Да, Корней?
— А я сразу сказал — чёткая вещица! Это ты сомневался. И тот, который… Где тот пацан, который орал «не поедет!»
— Да пофигу уже. Вы, как хотите, а я домой. Жрать хочу как не в себя. Кто со мной?
Со мной оказались все. Так что мы возвращались в свой район той же компанией, что и шли не каток. С той разницей, что на улице уже стемнело, зажглись редкие фонари, где-то разгоняющие тень, а где-то совсем наоборот, накачивающие прямо черноту. Пофигу, дорогу все знают, бояться советским школьникам нечего. Разве что других советских школьников, постарше. Ну или большой шоблы этих самых советских.
9 декабря 1981 г
«Сегодня моя постоянная соседка по парте Ирка Долгополова выяснила чудовищные подробности о моём моральном облике. Кто-то ей напел, что я совершил мерзкое деяние, от которого дыбом встали волоски на руках всех девочек класса. Не поверите, оказывается, я не имел права идти на каток без неё! Пипец, и это мы еще не женаты! Пожалуй, в этом полугодии я точно похожу холостым. Так и сказал, мол нахрена мне такая подружка, которая будет высказывать мне, что можно, а что нельзя. Подружка пересела на другую парту, а на следующей перемене подошла разговаривать без нервов. Так-то, а то ишь.
— Миша, ты понимаешь, что если мы дружим, то и на каток ходить должны вместе?
— Нет.
— Ну ты хоть понимаешь, что должен был хотя бы сказать мне, что собираешься на каток?
— Нет.
— Ну как ты не понимаешь! Я же тоже хочу покататься на коньках!
— Так кто мешает? Ир, откуда в твоей голове вообще вся эта хрень собралась? Кто-то чего-то должен, в том числе рассказывать обо всех своих намерениях… Я на следующей перемене поссать планирую сходить. Тоже уведомлять тебя?
— Ты идиот!
— Я идиот? А требовать от меня отчета за все мои действия — норма. Так вот — я не хотел, чтобы ты наблюдала, как я учусь кататься на коньках. А для подержки у меня была целая команда одноклассников. Так понятно?
— Ты что, не умеешь кататься?
— Не умел. А сейчас чуток научился.
— Тогда в следующее воскресенье…
— Тоже нет. Ир, ты до какой скорости разгоняешься на льду?
— Зачем разгоняться?
— А зачем ездить медленно, если можно быстро? Или ты думала, что мы будем под ручку плавно кружить под музыку? — Судя по глазам, что-то такое она себе и думала.
— Драться с нами пойдешь после уроков? Шобла на шоблу. Чисто для удовольствия.
— Какое от драки удовольствие?
— А какое удовольствие парой на льду елозить? Ир, пойми, у мальчиков и девочек разные развлечения. Они пересекаются, но редко. И даже тогда стороны воспринимают эти совместные мероприятия по-разному.»
— Откуда ты взялся такой умный? Корчагин, что ты вечно из себя строишь взрослого и всё знающего! Даже противно!
Вот и говори после этого правду людям… Они или не понимают или понимают, но так еще хуже выходит. Молчаливый Боб из одного старого фильма был прав — общаться можно жестами, это бесит людей меньше, чем честность. Ага, сказанул я про старый фильм! Его снимут только лет через двадцать!
Вот тоже, как канонический попаданец из книжного мусора, который внезапно стал моден на какое-то время, я помню про будущее, которое моё прошлое по факту, кучу всяких вещей. Но при этом ничего путного. Как так? В книжках люди и про клады вспоминают, и ставки делают бешеные на победу каких-то команд в мировых чемпионатах, даже в Спортлото помнят выпавшие числа. А тут полный голяк. И вообще, я очень сомневаюсь, что в этом Забубенинске есть подпольный тотализатор, где принимают ставки на спорт. Катран какой-нибудь в формате малины или хавиры с грязным столом и сомнительным контингентом еще может на окраине найтись. Но кто там будет держать тотализатор? А даже в карты, вряд ли кто посадит за стол с уголовниками и шпаной восьмиклассника с комсомольским значком во всё пузо. Так что никакой я не попаданец, демон я, дух вселившийся. А нам духам в человеческом бизнесе фарта нету.
— Корчагин, о чем замечтался? — Моя фамилия прозвучала в классе химии на уроке, что примечательно тоже химии, и прервала цепь размышлений о вечном и важном. Надо что-то отвечать. А что, если я настолько погрузился в вопросы экзорцизма, что даже потерял нить повествования училки. Лучшая форма защиты — это нападение, и желательно такое, чтоб наповал!
— Да вот думаю, Юлия Константиновна, над реакцией нитрования глицерина из аптеки. Вроде может проканать. — От последнего слова учительница слегка поморщилась.
— Мдя, и что ты надумал? — Брови химички поползли вверх в показном удивлении, но глаза смеялись. Весь её опыт говорил, что конкретно от этого ученика беды ждать не стоит — он слишком спокойный.
— Я думаю, что избыток нитрующей смеси из азотной и серной кислот относительно количества глицерина сделает полученное соединение нестабильным.
— Обоснуй.
— Вода или еще какая примесь дадут экзотермическую реакцию с кислотами, а нагрев получившегося нитроглицерина чреват его самопроизвольным взрывом.
— Молодец, Корчагин. Вывод какой?
— Дышать ровно, беречь глазки, опыты со взрывами отложить. Вот только одно непонятно.
— Что тебе непонятно?
— Кто и зачем издал научно-популярную книжку «Химические опыты со
