ночно теплиться лампаде у храмовой иконы Рождества Богоматери. Денно и ночно читать Псалтирь, начиная с Царской Фамилии, за всех благотворящих обители в этой же самой нижней церкви, 12-ю на то нарочито определёнными и переменяющимися по часу сёстрами, а в воскресенье неопустительно всегда перед литургией служить Параклис Божией Матери весь нараспев, по ноте. Она вечно будет питать вас! И если эту заповедь мою исполните, то всё хорошо у вас будет, и Царица Небесная никогда не оставит вас. Если же не исполните, то без беды беду наживёте».
Негромко звуки природы, пение птиц.
Явление Тридцатое. Покупка Земли
Негромко звуки природы, пение птиц.
На сцене прогуливается Мотовилов.
Мотовилов: По построении Рождественских церквей в Дивееве отец Серафим занялся приобретением земли под будущий собор, о котором он столько предсказывал сиротам своим. Для этого он опять призвал своего верного послушника и друга, Михаила Васильевича Мантурова. Дав поручение вымерить и пометить землю, принадлежавшую в чрезполосном владении господину Жданову, недалеко от Казанской церкви.
Выходит Жданов.
Жданов: А Елене Васильевне поручил съездить в город Темников, ко мне, к хозяину этой земли Егору Ивановичу Жданову и купить эту землю за триста рублей. Отдать Жданову эти деньги Батюшкины и привезти бумажный акт на землю!
Жданов в руках держит деньги.
Мотовилов: Батюшка Серафим, говорил: «Святой царь Давид, когда восхотел соорудить храм Господу на горе Мории, то гумне Орны туне не принял, а заплатил цену; так и здесь. Царице Небесной угодно, чтобы место под собор было приобретено покупкою, а не туне его получить».
Батюшка бы мог выпросить земли, но это Ей не угодно!
Жданов: Как?! (обращается к залу) Хотите, чтобы я продал этот столь малый и единственно мне принадлежащий клок земли дивному Серафиму! Полноте, вы шутите, вероятно, берите даром! Но Елена Васильевна мне напомнила, знаменательные слова старца: Царице Небесной угодно, чтобы место под собор было приобретено покупкою, а не туне его получить.
Мотовилов: Жданов, крайне удивленный, хотя и нехотя, но беспрекословно, не смея ослушаться, принял присланные ему деньги и выдал на землю купчую. Тут произошло чудо, о котором Егор Иванович впоследствии лично рассказывал игуменье Марии.
Жданов (обращаясь к залу): В то время, после смерти родителей, у меня осталась большая семья, так что я был принуждён, как старший, выйти в отставку, чтобы воспитать всех и добыть им насущный кусок хлеба. Все дела были страшно запутаны, и пришлось переживать большую нужду и бедность. Как раз в это время приехала от батюшки Серафима Елена Васильевна Мантурова и насильно вручила триста рублей за землю. Непонятно, сверхъестественно начали с этих денег устраиваться дела мои, и Бог помог всех устроить. Кто вышел в люди, кто женился, кого замуж выдали…
Жданов уходит.
Явление Тридцать Первое. Купчая
Негромко звуки природы, пение птиц.
На сцене прогуливается Мотовилов.
Мотовилов: Елена Васильевна выполнила поручение полностью, деньги отдала Егор Ивановичу, привезла купчую. Отец Серафим был очень рад, попросил списать с неё копию, а настоящую бумагу велел матушке хранить бережно до самой смерти, а потом передать Михаилу Васильевичу. Предвидя всё прозорливым оком, он умолял Михаила Васильевича всеми силами сберечь и сохранить эту землю для постройки собора, когда придёт тому время. «На то она так и драгоценна, батюшка, что в то время нам крайне занадобится!» — сказал старец.
Негромко звуки природы, пение птиц.
Явление Тридцать Второе. Лампады
Негромко звуки природы, пение птиц.
На сцене прогуливается Мотовилов.
Мотовилов: В молитве за усопших и живых особенное значение имели восковые свечи, горевшие в келии Серафима пред святынею.
Подходит к Келье.
Мотовилов: (обращаясь к залу) Я, видевши у батюшки много лампад, в особенности многие кучи восковых свеч, и больших, и малых, на разных круглых подносах, на которых от таявшего много лет и капавшего со свеч воска образовались как бы восковые холмики, подумал про себя: для чего это батюшка Серафим возжигает такое множество свеч и лампад, производя в келии своей нестерпимый жар от теплоты огненной? А он, как бы заставляя мои помыслы умолкнуть, сказал мне:
"Вы хотите знать, ваше боголюбие, для чего я зажигаю так много лампад и свеч пред святыми иконами Божиими? Это вот для чего: я имею, как и вам известно, многих особ, усердствующих ко мне и благотворящих мельничным сиротам моим. Они приносят мне елей и свечи, и просят помолиться за них. Вот, когда я читаю правило своё, то и поминаю их сначала единожды. А так как, по множеству имён, я не смогу повторять их на каждом месте правила, где следует, тогда и времени мне не достало бы на совершение моего правила, то я и ставлю все эти свечи за них в жертву Богу, за каждого по одной свече, за иных — за несколько человек одну большую свечу, за иных же постоянно теплю лампады; и, где следует на правиле поминать их, говорю: Господи, помяни всех тех людей, рабов Твоих, за их же души возжёг тебе аз, убогий, сии свещи и кандила. А что это не моя, убогого Серафима, человеческая выдумка или так, простое моё усердие, ни на чём божественном не основанное, то и приведу вам в подкрепление слова Божественного Писания. В Библии говорится, что Моисей слышал глас Господа, глаголавшего к нему: «Моисее, Моисее! Рцы брату твоему Аарону, да возжигает предо Мною кандила во дни и в нощи: сия бо угодно есть предо Мною, и жертва благоприятна Ми есть».
Замолчал.
Мотовилов: Спустя минуту, отец Серафим, продолжал: «Так вот, ваше боголюбие, почему Церковь Божия прияла в обычай возжигать во святых храмах и в домах верных христиан кандила или лампады пред святыми иконами Господа, Божией Матери, святых Ангелов и святых человеков, Богу благоугодивших».
Негромко звуки природы, пение птиц.
На сцене прогуливается Мотовилов.
Явление Тридцать третье. Земля Канавки
Негромко звуки природы, пение птиц.
На сцене прогуливается Мотовилов.
Мотовилов: В посту 1829-го года, наконец, пришло официальное распоряжение Баташёвской конторы о жертве трёх десятин земли, по просьбе батюшки Серафима и обещанию генеральши Постниковой Дивеевской обители. Отец Василий свидетельствует, что Серафим был в таком восхищении и в такой радости, что и сказать нельзя.
Выходит Мантуров и о. Василий.
Мантуров: Старец дал кадочку мёда, чтобы все сёстры
