стен лазерными лучами, и образовавшийся оползень похоронил под собой все, что не уничтожила непосредственно бомбардировка.
– Видимо, контрабандисты-конкуренты, – предположил барон. – У этих бандитов ни чести, ни солидарности.
– Хммм, – вновь промычал Фенринг, но не стал высказывать сомнений.
Грикс Дардик носился вокруг хозяина, покачивая огромной башкой на стебельке шеи, просеивая все детали обстановки широко расставленными глазами. Дардик напоминал детскую куклу, которую долго растягивали и дергали в разные стороны. Его пальцы с шишкообразными суставами постоянно двигались, будто играли на невидимом музыкальном инструменте.
Суматошный ментат вскарабкался по опаленным камням и зашипел, коснувшись ладонью еще горячего куска пластали. Он отбросил ногой какой-то мусор, и металлический фланец задел упавший камень, оставив отметину на слое нагара. Дардик наклонился, чтобы ее осмотреть. Выпрямившись, он повернулся к Фенрингу:
– Много лет назад добыча здесь бурно развивалась, сэр. Сводный брат барона, Абулурд Харконнен, даже расширил перерабатывающий завод, но его разрушило нападение песчаного червя. – Дардик хрюкнул. – Представляете, огромный червь вывалился в эту котловину и стал крушить все вокруг! – Он снова хихикнул, затем посмотрел вверх – на клубы дыма, обвалившиеся стены, четкие следы ожогов на камне. – Впрочем, сдается мне, сейчас червь ни при чем.
– Благодарю за службу! – фыркнул Фенринг. – Дедукция настоящего ментата-профессионала!
Граф побрел вперед, размышляя вслух достаточно громко, так что барон мог слышать его бормотание:
– Кто бы ни руководил этим производством, оно требовало хорошего финансирования. Инвестиции в постройку такого завода совершенно непосильны для какой-нибудь мелкой банды контрабандистов. Не-ет, тут все не так просто.
Барон отрегулировал свой гравипояс, чтобы легче держаться на ногах, передвигаясь по руинам, и тут же споткнулся о изогнутый кусок металла, который мог быть стенкой хранилища для специи.
– Меланж приносит богатство, мой дорогой граф. Доставка всего нескольких партий незаконного груза за пределы планеты дает значительную прибыль. Амбициозному человеку совсем нетрудно найти дальновидного инвестора, готового пойти на большой риск ради получения максимальной выгоды.
– Но кто это может быть? – спросил Фенринг. – Такого скоробогача непременно заприметили бы в Ландсрааде.
Барон как раз выкрикивал приказы своим пехотинцам, вылезающим из разведывательных машин:
– Рассредоточиться! Прочесать завалы! Сразу докладывать мне, если что-то найдете – нам нужно докопаться до сути!
Люди в форме врассыпную кинулись в обгорелые развалины. При личном инструктаже все они получили четкий приказ ничего не находить.
Барон снова повернулся к Фенрингу, пока они огибали груду каменных обломков.
– Мне приходит в голову единственный альтернативный вариант. Существует некая группировка, нуждающаяся в значительных средствах и готовая пойти на огромный риск. – На его пухлых губах заиграла улыбка. – И ее доходы никак не учитываются ни в каких имперских документах.
Бешеный взгляд Фенринга метнулся в его сторону.
– Что вы имеете в виду? – Вопрос прозвучал как угроза.
– Ну как же – Союз Благородных, конечно. Коварное, жестокое движение бунтовщиков. Якссон Ару и его нелепая деятельность производят много шума и уносят множество жизней. Представляете, сколько денег этот человек сможет заработать для своей кровожадной организации, если создаст независимый канал для торговли специей?
Фенринг погладил подбородок:
– Хмм, интересная версия.
Улыбнувшись, барон подумал, что нашел изящный способ сбить Фенринга со следа, однако следующий вопрос графа опять все испортил:
– Но если завод был построен хорошо финансируемыми террористами Союза Благородных, то кто все это уничтожил? – Он повел рукой вокруг.
Барон пожал плечами.
– Может, какая-нибудь конкурирующая группировка?
– Маловероятно, – покачал головой Фенринг. – Какой в этом смысл?
– Я не слишком-то разбираюсь в подобных вещах, – произнес барон. – Но мы всегда можем задать этот вопрос Императору Шаддаму.
Фенринг побледнел и вздрогнул. Барон улыбнулся про себя, понимая, что его точно рассчитанная провокация достигла цели. Граф Фенринг преждевременно доложил Шаддаму, что «черные» торговцы специей пойманы и казнены – задолго до сегодняшнего инцидента, – и теперь не мог признаться Императору, что их незаконная деятельность продолжалась все это время.
– Э-э-э, хммм, нам не стоит беспокоить Шаддама такой ерундой. Мы с вами сами во всем разберемся.
– Забыли обо мне? – подскочил Грикс Дардик. – А я тут как тут! – Принюхиваясь, он наклонился над расщелиной и изо всех сил приналег на каменную плиту, сдвигая ее в сторону. Посыпались обломки породы, заскрипела искореженная арматура. – Я кое-что нашел!
Ментат пошарил в увеличившейся щели. Торжествуя, вцепился во что-то, дернул, покачал из стороны в сторону и, наконец, вытащил обгорелую скелетированную конечность, оторванную от заваленного трупа.
– Я нашел руку! – Он наклонился ближе, обнюхивая обугленную плоть. – Это нам пригодится, сэр?
Фенринг нахмурился:
– Я бы предпочел взять этого человека живым! – Сердитым жестом он велел ментату отнести находку в корабль. – Возможно, нам что-то даст тщательный генетический анализ. А пока продолжайте искать!
Барон повернулся к своим войскам и зычно крикнул:
– Продолжать поиски! Вы что-нибудь нашли?
Его люди сокрушенно покачали головами и приняли еще более старательный вид, чем прежде.
Вокруг пахло дымом, пылью и обгорелым мясом, и ко всему этому примешивалась сладкая коричная нота меланжа.
В юности, оставленный присматривать за Каладаном, я чувствовал себя как ребенок, брошенный в воду, чтобы научился плавать.
Пол Атрейдес, наследник герцога
Каждый день состоял из вопросов и сомнений.
Через задний двор замка Пол направился к конюшням, которыми почти не пользовались – старым и новым постройкам на разной стадии ремонта. Этим путем ходили его отец и дед, и многие герцоги Атрейдесы до них. Пол беспокоился об отце, тайно улетевшем к повстанцам, и Гарни Холлик, отправленный со срочным посланием к Императору, давно должен был возвратиться домой… Судьба матери, отбывшей по заданию Ордена сестер Бинэ Гессерит, также его тревожила.
Размышляя о предках, юноша предполагал, что каждый из них так или иначе сталкивался с трудностями, которые казались непреодолимыми. Пол ругал себя за то, что сокрушается о собственном положении. Что толку терзаться или сожалеть о прошлом? Нужно думать о будущем. На что-то он никак не мог повлиять, но часть будущего всецело зависела от него.
Он боялся, что давние отношения его родителей разрушены непоправимо и отец с матерью никогда больше не встретятся, оставаясь в разных мирах огромной Империи. Однако к беспокойству примешивалась и гордость за то, что отец не сомневается в способности Пола управлять целой планетой без него – пусть даже с помощью прекрасных советников и наставников.
Во время последнего разговора с отцом Пол видел его подавленное настроение. Всякий раз, когда речь заходила о матери, Лето пытался скрыть свои чувства, но Пол учился наблюдательности Бинэ Гессерит у самой Джессики. Герцог Каладана глубоко страдал от разлуки с любимой.
Теперь, пока Пол шагал к конюшням, его
