И хочется верить даже в крошечный кусочек сказки.
— Да, — я ответила почти беззвучно, одними губами, но Дрэйк понял.
Улыбнулся. Как в то утро в спальне, и я невольно улыбнулась сама. Робко, неуверенно.
Нордан нахмурился, взгляд потемнел. Моя улыбка померкла, исчезла первоцветом, занесенным снегом.
— Я провожу тебя в твою… — Дрэйк умолк, посмотрел укоризненно на Нордана. — Ты запер Саю на чердаке?
— Надеялся, что на другом конце дома запах будет ощущаться не так сильно.
— И я догадываюсь, где именно. — Дрэйк коснулся моего плеча, легонько подтолкнул к лестнице. — Ключ, пожалуйста.
Нордан покопался в кармане брюк, достал и бросил ключ. Дрэйк поймал не глядя.
— Я вернусь через несколько минут, а ты развлеки Бевана, пока он не выпил весь запас коньяка и не начал приставать к Пенни или Даниэле.
Мы поднялись на третий этаж, дошли до узкой чердачной лестницы.
— Тебя больше не будут запирать, — заговорил Дрэйк. — Ты можешь свободно ходить по дому и саду, но от прогулок без сопровождения по городу лучше до поры воздержаться. Я скажу Пенни, чтобы тебя переселили в нормальную комнату…
— Не надо! — прозвучало резко, категорично. Я смутилась. — Простите, я не хотела… Мне нравится комната на чердаке и… и здесь лестница скрипучая. Так я узнаю, что кто-то поднимается.
— Хорошо, — спорить мужчина не стал, только глянул задумчиво, взвешивая и решая неведомые мне задачи. — Завтра Пенни поможет подобрать тебе платье для бала, туфли и все необходимое.
Я кивнула.
— Если тебе что-то потребуется, возникнут какие-то вопросы или проблемы, обращайся к Пенни либо сразу ко мне, договорились?
— Да… договорились, — снова кивнула я. — И… благодарю.
— Не за что. Спокойной ночи, Сая.
— Спокойной ночи.
Ступеньки заскрипели, ворчливо жалуясь на жизнь. Я вернулась в каморку, закрыла дверь. Сама.
Я не наивна. Понимаю, что за доброе отношение незнакомого мужчины к незнакомой девушке, тем более рабыне, придется расплачиваться. Что по-своему Нордан прав, и никто не станет держать меня на чердаке до конца дней моих. Что свобода, бал и покровительство не достанутся безвозмездно.
Я должна заплатить. И заплачу.
По крайней мере, теперь расплата уже не казалась столь ужасной.
* * *
Стон.
Одинокий, протяжный, разорвавший предрассветную тишину.
Сон слетел, вспорхнул испуганной легкокрылой голубкой. Открыв глаза, я лежала, вслушивалась напряженно, ожидая нового стона-скрипа.
Опять лестница. Поднимается кто?
Тишина вернулась осторожно, замерла неуверенно. Я откинула одеяло, встала с кровати, коснулась дверной ручки. Нажала в смутном страхе — вдруг заперто?
Не заперто. И дверь отворилась бесшумно. Шаг через порог и, мелко семеня, на цыпочках по холодному полу вдоль стены. Перед провалом уходящей вниз лестницы я остановилась, осмотрелась, вытягивая шею.
Темно. Никого. По крайней мере, возле лестницы.
Быть может, ступеньки иногда скрипят сами по себе? Дом не новый и чердачная лестница стара, ремонта ей определенно давно не перепадало. Или домашние духи балуются, истории о которых мы пересказывали друг другу в пансионе по ночам.
Обратно все равно шла на цыпочках. Долго ворочалась под одеялом, пытаясь согреться. И заснула, когда за круглым окном начало светлеть.
— Сая?
Я открыла глаза, высунулась неохотно из-под одеяла. Пенелопа аккуратно поставила поднос с завтраком на стол, глянула на меня удивленно.
— Что-то ты разоспалась, — проговорила девушка. — Обычно в это время ты уже одета, причесана и бодра.
— Простите, — пробормотала я.
Села и заметила взгляд Пенелопы, обращенный на белую мужскую рубашку на мне. Среди принесенной девушкой одежды была и ночная сорочка, но я так и спала в рубашке Дрэйка. Знаю, глупая блажь.
— Ладно. — Пенелопа отвела взгляд, посмотрела в окно. — Поешь и собирайся, Стюи отвезет нас в город.
— Зачем?
— Дрэйк попросил помочь тебе с выбором платья. Правда, признаться честно, в моде высшего света я не сильно разбираюсь, так что…
— Мы купим платье? — перебила я.
— Да, — подтвердила девушка.
— Но… за него надо платить.
— Разумеется. Дрэйк все оплачивает, если тебя это беспокоит.
Глупая.
Естественно, платье должно быть новым. Никто не пустит в императорский дворец девушку в наряде с чужого плеча, наспех подогнанном по фигуре.
— Дрэйк… дома? — вопрос кажется неуместным и звучит скомкано.
— Нет, уже уехал. Нордан отсыпается после вчерашней гулянки.
— Гулянки?
— Вчера вечером они уехали втроем в город, — пояснила Пенелопа. — Дрэйк и Нордан вернулись поздно… или скорее рано.
Видимо, уехали уже после того, как Дрэйк проводил меня на чердак.
— А третий… собрат?
— В гостинице остался, к счастью, — скрыть облегчение девушка даже не пыталась. — Кто бы из братства ни приезжал в столицу, в этом доме они не останавливаются. Одна из немногих вещей, в которой Дрэйк и Нордан единодушны. Оба не любят пускать на свою территорию посторонних.
— Разве члены братства друг другу посторонние?
— Не то чтобы совсем посторонние, но и не близкие, по моим наблюдениям. Я зайду через полчасика, идет?
Я кивнула.
Пенелопа ушла.
Когда-то казалось, что нет ничего важнее в целом мире. Наряды, украшения, первый бал, внимание молодых кавалеров, робкий поцелуй, украденный в укромном уголке. Каждая из воспитанниц пансиона мечтала о дебюте, всеобщем восхищении и толпе поклонников. Пусть лишь в границах провинциального города, но свое высшее общество существует почти везде. Пусть лишь в фантазиях, но пока цветет юность, хочется верить, что ждет участь лучшая, нежели место гувернантки или помощницы модистки.
В служении Серебряной мирская суета потеряла былую ценность. Платья, балы и поклонники превратились в бессмысленную мишуру, ненужную и неинтересную. Истинные жрицы выше тщеславия, выше сиюминутного желания понравиться кому-то, не важно, мужчине ли, обществу ли. Жрицы не презирают тех, чье положение не столь высоко, и не поклоняются никому, кроме своей госпожи. Даже членам правящей династии почтение следует выражать умеренно, сдержанно, не льстить и не раболепствовать, помня, что монархи являются в этот мир и покидают его, порой едва ли не быстрее и чаще, чем обычные люди. Наша богиня же будет здесь до конца времен.
Я тоже мечтала.
Потом смеялась над тем, какой глупой была, истово веря в пустое.
И вот все вернулось.
Платье, бал. Поклонник.
Нет, не поклонник. Хозяин. И я должна выглядеть достойно, оправдать оказанную мне высокую честь, не опозорить Дрэйка неподобающим внешним видом или поведением.
Надо признать, в моде, принятой нынче при императорском дворе, я тоже совершенно не разбиралась.
Глава 3
Эллорана, столица Эллорийской империи, оглушала шумом самодвижущихся экипажей, нестройным хором человеческих голосов, свистками и выкриками. Подавляла суетой и громадами многоэтажных зданий. Восхищала яркостью вывесок, разнообразием витрин, великолепием храмов, памятников и старинных особняков.
Впервые я видела столько людей. Столько экипажей. Конные повозки попадались, но нечасто. Столько домов и все такие разные. То одинаковые, словно капли воды, облепленные балконами, то сияющие огромными окнами, будто устремляющиеся в небо — казалось, еще мгновение, и действительно взлетят. То удивительно похожие на дома Феоссии, двухэтажные, пестрые, то красивые особняки с витражами и портиками.
Памятники на больших площадях, изящные скульптуры в вуали струй фонтанов, зеленые шапки скверов и парков. Широкие ленты мостовых, прихотливые извивы тесных улочек. Храмы, театры, музеи, салоны. Я смотрела и не могла насмотреться, боясь упустить старинный барельеф или причудливо разрисованную вывеску. Столько всего красивого, интересного, завораживающего и как быстро мелькает оно за окном нашего экипажа.
