любил природу и походы, Новая Зеландия казалась ему раем. Это была его первая поездка за границу, и он нашел время, чтобы открыть для себя совершенно другую культуру, изучить ее и насладиться ею.
Он очень хотел обосноваться в Новой Зеландии, поэтому и вернулся сюда в 2004 году. Еще четыре года спустя он открыл туристическое агентство, которое предлагало другим чешским путешественникам возможности исследовать Новую Зеландию. Сейчас он делится своей любовью к стране, будучи экскурсоводом на Северном и Южном островах: его страсть к окружающей среде практически безгранична.
Так и продолжалось до тех пор, пока ему не стало за сорок: тогда он встретил Джен и стал отцом, осуществив мечту, к которой шел долгие годы. Мартин – большой человек, сильный и добрый мужчина, которому явно нравится быть папой. Он дорожит книгами, поскольку они пробуждают его воображение и любопытство, а еще с их помощью можно бесконечно чему-то учиться.
Безусловно, Реджи дополняет семью. Когда Джейкоб однажды слег из-за кишечной инфекции, Реджи остался с ним на весь день и просто был рад лежать рядом. Когда вся семья заболела COVID-19, Реджи со всей серьезностью взял на себя ответственность за их выздоровление: он часами спал и ничего не требовал. Лорд Реджинальд Монтгомери III стал идеальным питомцем не только для Джейкоба, но и для Джен с Мартином.
Хунза: визит на кладбище
Поскольку я работала с проблемной молодежью, у меня на учете состояли юноши и девушки, которых усыновили или удочерили или которые не жили со своими биологическими родителями.
Поскольку моего собственного сына Эндрю усыновили, как только он родился, я была эмоционально привязана к этой группе подростков, и у меня всегда возникало очень много вопросов. Хотели ли они найти своих биологических матерей? Задумывались ли когда-нибудь о том, что где-то на белом свете у них могут быть родной брат или сестра? Многие злились на родных матерей, чувствовали себя отвергнутыми. Другие жаждали узнать, почему от них отказались. Они задавались вопросом, думала ли о них когда-нибудь их биологическая мать. Однако по-настоящему меня удивило количество детей, которых усыновили или удочерили. К сожалению, это часто оказывалось одной из причин, по которым они находились либо в моем фургоне, либо в моем офисе.
Вики удочерила пара средних лет, когда ей было всего несколько дней. Она была их единственным ребенком. Когда я познакомилась с Вики, ей было пятнадцать лет, у нее были коротко подстриженные темные волосы и почти черные глаза, а по ее чистой коже легко было понять, что в ней течет кровь маори. Я как раз проводила беседу с ее классом в одной из местных средних школ, после чего она подошла и спросила, можно ли ей со мной поговорить. Мы договорились, что она придет ко мне в офис на следующий день во второй половине дня. Я быстро поняла, что эта девушка очень цельная, социально зрелая и умеет выражать свои мысли. Поэтому я и задумалась: почему она хочет меня видеть? Может, она думает о будущем и хочет поговорить о социальной работе? Предрасположенность к этому занятию у нее определенно была.
Вики пришла вовремя, поставила школьную сумку на пол и церемонно села на стул возле моего стола. Хунза подбежал представиться, прислонился к ее ноге и смотрел на нее жалобными глазами, пока она не начала гладить его. Несколько минут ушло на светскую беседу: мы присматривались друг к другу. Она детально расспрашивала меня, ждала моих ответов и внимательно их слушала. Очевидно, так она убеждалась в том, что она решила довериться нужному человеку.
Затем она со вздохом откинулась на стуле, расслабила плечи и посмотрела мне глубоко в глаза.
– Меня удочерили, – произнесла она.
Я ждала продолжения фразы, но наступила тишина. В конце концов я ее нарушила.
– Ты хочешь что-то сказать мне, Вики? Или что-то спросить у меня?
– Кто я?
Мы проговорили целый час – сквозь слезы, которые рекой лились по нашим щекам. Мы обнимались, держались за руки и сидели молча: у нас было достаточно времени, чтобы запомнить все самое важное.
– Твои родители знают, что ты здесь? – спросила я.
Она кивнула.
– Что ж, тогда с этого можно начать. Давай поговорим с ними.
После ее ухода я подумала о своем собственном сыне, которого усыновили всего лишь через несколько недель после рождения, и мне так и не разрешили его увидеть, не говоря уж о том, чтобы просто прикоснуться к нему. Я понятия не имела, где он находился. Хотел ли он знать обо мне столько же, сколько я хотела знать о нем?
Впрочем, это была не моя история, а история Вики.
Спустя несколько дней я разговаривала с матерью Вики в их доме. Это была женщина лет пятидесяти, невысокая, спокойная, небрежно одетая. Любовь к Вики звучала в каждом ее слове и проявлялась в каждой эмоции, и эти слова она подбирала хорошо и произносила с нежностью.
– Я знала, что этот день настанет, Рут, – сказала она мне. – Во многом я рада, хоть и в остальном меня разрывает на части. Имя ее матери я знаю. – Она перешла на шепот. – Подходящее ли время, чтобы сказать ей?
Я удивилась.
– Вы знаете о ней что-нибудь еще? – спросила я.
Она подошла к ящику стола, достала из него конверт и протянула его мне. Он был слегка помят, без марок, и на нем было разборчиво написано всего два слова: «Для матери».
Я осторожно открыла конверт и достала оттуда листок. Я настолько аккуратно разворачивала его, будто слова могли разлететься по воздуху, если я их потревожу. Письмо было написано сразу после рождения Вики очень молодой мамой, которая никак не могла оставить ребенка себе. Она писала о любви, которую испытывала, держа на руках свою новорожденную, еще влажную после рождения малышку; о крошечных пальчиках, которые искали ее, и о тоненьких волосах на ее головке. Я сдержала слезы, ведь мне вспомнились те же самые чувства, когда я держала на руках Джошуа, своего второго сына, не веря до конца, что он действительно был моим. Его не стало спустя всего несколько часов.
Я перечитала письмо. Когда мои слезы упали на листок, я почувствовала мягкий поцелуй на своей щеке и руку, нежно заключившую меня в объятие. Мы посмотрели друг на друга: не нужно было никаких слов.
– Я знала, что Вики выберет подходящего человека, который поможет нам справиться с этим, – пробормотала она. – Думаю, что оставлю вам это письмо. Позвоните, когда будете готовы встретиться снова.
В моей команде поддержки
