к машине. Дорогой машине. Наверное, не одного человека порешил за неё. Это уж точно. Всю остальную дорогу они провели в молчании. Да и что говорить? Вероника дала себе слово, что терпеливо дождётся удобного момента и непременно отправится в полицию. Эти люди должны быть в международном розыске за свою ужасную подлость! Там с ними разберутся и освободят её…
Спустя час, под звук марша Мендельсона, её наивные мечты разбились звонкими осколками. Вероника даже не сразу сообразила, что страшный дядька произнёс.
– Какой капитан? Моряк, что ли?..
Громила рассмеялся, и потрепал её огромной ручищей по золотистой макушке.
– Уголовного розыска капитан. Хороший тебе мужик девонька достался. Эх, люблю я вас! – Анатолий сгрёб их в охапку, рискуя раздавить.
– Ты полицейский? – ахнула Вероника.
Максим угрюмо поглядел на неё, словно эти слова были ему болезненной пощёчиной.
– Это неправда… Таких не бывает! Ты этот… оборотень! – Вероника в ужасе отпрянула от «мужа».
– Да человек он. Мужик он. Хороший мужик, – хмыкнул Анатолий.
Пользуясь моментом, Вероника побежала прочь из огромного зеркального зала. Максим коротко кивнул друзьям и широким шагом направился за сбежавшей женой, хватая её за тонкую руку.
– Лучше отпусти! – голос Вероники сорвался.
– Я отвезу тебя домой. По дороге поговорим, – спокойно и негромко пояснил Сиверин.
– Мне не о чем с тобой говорить! – горько кинула ему Вероника.
– В самом деле? – капитан поглядел на неё, сощуриваясь, словно от яркого солнца.
Девчушка и в самом деле была хороша в притащенном Прохоровым платье. Хороша, как весеннее солнце. Он отогнал глупые мысли, сосредотачиваясь на её глазах. Вероника сдалась. И что теперь? Если они были теми, к кому она так надеялась обратиться за спасением, то теперь пребывала в крайней растерянности. Кому довериться? Кто ещё замешан в этой странной истории и станет слушать её? Оставалось только надеяться, что выполнив все их требования, она сумеет освободиться.
Вероника смутно помнила, как оказалась в машине. Садиться рядом с Максимом на переднее сиденье ей совсем не хотелось. Но она пересилила себя, отворачиваясь к окну и мысленно считая зеленевшие свежей листвой деревья.
– Это не займёт много времени. Всё, что тебе нужно делать, так это жить, как и раньше жила, – пояснил Максим. – Будто ничего и не было. В таком случае ты больше не увидишь и не услышишь меня. Поняла?
Она повернулась к Максиму, удивлённо глядя на него.
– И всё? – не веря переспросила Вероника.
– А ты чего ожидала? – кинул ей в ответ Сиверин.
Он что, ещё и издевался? Судя по тону хрипловатого голоса, этот парень почти забавлялся её растерянностью. Максим остановил машину, теперь имея возможность повернуться к Веронике.
– Ещё раз говорю, что мне это всё, как собаке кость в горле. Всё, что нужно, это дождаться, пока дело закроют. Спокойно дождись и просто подпишешь бумаги на развод. Ты поняла меня?
Она часто закивала. Максим с сомнением поглядел на свою новоиспечённую жену.
– За тобой будут следить, – предупредил он. – Так что сначала думай, потом делай. Поняла? Не вынуждай быть… жёстким. Иди!
Максим подождал минуту, потом понял, что девушка оцепенела от страха и не могла пошевелиться. Пришлось наклоняться самому и открывать ей дверцу, кивком веля выходить.
– Приехали.
Окинув её ещё раз внимательным взглядом, Максим вздохнул. Свадебное платье лучше бы прикрыть от посторонних взглядов. Поворачиваясь, он протянул руку к заднему сиденью, и вытащил свой серый пиджак. Затем кинул его Веронике на колени.
– Накинешь. Теперь иди!
От неожиданности Вероника испуганно прижала руки к груди, словно он кинул ей гадюку. Капитан что-то тихо пробормотал и открыл дверцу со своей стороны. Он вышел на улицу, обошёл машину и наклонился к Веронике, протягивая руку. Она осторожно повернула к нему испуганное лицо, и вовсе пришла в смятение.
Полуденное солнце золотило его волосы, которые несколькими прядями падали на глаза. На какое-то мгновение Вероника даже забыла, что была бессовестно похищена. Она протянула руку, и Максим крепко сжал её ладонь, помогая выйти на улицу. Каблуки застучали по потёртой тротуарной плитке.
Максим убедился, что Вероника устоит на ногах. Он взял с сиденья пиджак, встряхнул его и расправил, собираясь накинуть на плечи Вероники. В следующий момент позади них раздался настойчивый заливистый лай и Максим замер с одеждой в вытянутых руках. Он обернулся, замечая маленькую лохматую собачонку в ярком ошейнике. Она продолжала тявкать, норовя подпрыгнуть и схватить за рукав. Ну и наглость…
– Кыш отсюда! – Максим нахмурился, будто собаке было дело до его сурового лица.
– Никусь… Ты что, замуж вышла?
Прозвучавшая фраза заставила его подавиться воздухом. Инстинктивно Максим прижал Веронику к себе, будто закрывая от несуществующей опасности. Девушка ошеломлённо уткнулась лицом в его грудь, укрытая пиджаком. Хозяйка вредной собаки остановилась с открытым ртом, ожидая ответа от своей соседки.
– Кто это, чёрт возьми? – едва слышно спросил Максим, наклоняясь к Веронике.
– Соседка. Ангелина Павловна. Местное СМИ, – отозвалась из-под пиджака девушка, вцепившись в его рубашку.
– Ник? Никусь, ты что, расстроилась? Из-за меня? – Женщина театрально прижала руку к груди, укрытой серебристой кофточкой, и попыталась угомонить свою питомицу.
Вероника замотала головой, но её и видно-то не было. Максим поджал губы и коротко кивнул любопытной соседке в знак приветствия. Затем всё же надел на свою жену злополучный пиджак.
– Вы не имеете отношения к её настроению, – кинул он.
Но глаза женщины уже лихорадочно заблестели при виде тонкого кольца, сверкнувшего на руке Вероники. Максим проследил за взглядом соседки и на мгновение закрыл глаза, глубоко вздыхая. Столько усилий… Зачем, когда есть соседки? Кто выдумал соседок?!
– Мы бы не хотели… – прошептала Вероника из-за его плеча.
Она сама удивилась тому, что позволяла этому негодяю обнимать себя, или скорее сама в него вцепилась. Но всё это, конечно же, объяснялось присутствием Ангелины Павловны, вечно сующей нос не в свои дела. Максим окончательно вышел из себя.
– Нам пора, дорогая… – Он обнял Веронику за плечи и развернул, направляя к подъезду.
Планы резко менялись. Эта тётка распространит новости, как инфекцию. Теперь
