коврик у самой кровати. Он выглядел достаточно прилично. А если добавить плед и подушек, то будет просто, как царевна на горошине… Она принялась стаскивать всё необходимое, то и дело перелезая с одного края кровати на другой. Её хвост, теряя форму, уже выпускал из своего плена мягкие локоны, прикрывавшие сосредоточенное лицо.
Максим устало наблюдал за действиями девушки, молча стоя у дверного проёма. Боже, куда подевались двери? Эта квартира похожа на ларёк. Огромная старая кровать, ещё, небось, прабабушкиных времён, с кованой спинкой, застелена голубым мягким пледом. По нему, словно мятное драже, была рассыпана куча разноцветных подушек. Именно их сейчас Вероника усердно выкладывала на ковре у кровати, совершенно не замечая его присутствия. Удерживаясь на краю постели, она свешивалась вниз головой и опускала очередную подушку. При этом её длинный хвост задирался, и огромная кофта грозила сползти, поскольку держаться ей было право не на чем…
Когда в очередной раз, разгружая кровать, девушка едва не свалилась, Максим шагнул к ней, поднимая и встряхивая как куклу. Сейчас она и в самом деле напоминала ту самую игрушку, с которой вечно носилась его племянница.
– Достаточно, – произнёс он негромко.
Максим откинул растрепавшиеся волосы девушки с лица, и яркая резинка с них свалилась на пол. Кукла. Вот кого она ему всё время напоминала.
– Правда? Отлично, – отозвалась Вероника, надеясь разрядить атмосферу и по возможности ещё больше умилостивить своего стража.
– Правда, – глаза Максима потемнели, глядя на неё.
Без очков, с распущенными волосами, она была прехорошенькая. Сиверин немедленно отпустил девушку на пол, пряча руки в карманы брюк.
– Как ты вообще могла хоть что-нибудь разглядеть с таким зрением?
Вероника поджала губы и сделала выпад к капитану, пристально заглядывая в его лицо.
– Я не так слепа, как ты себе вообразил. Очки мне нужны для работы, и когда много читаю. А тебя я прекрасно видела, оборотень. Так что и не надейся.
Она демонстративно погасила общий свет, оставила лишь маленький ночник у кровати, и торопливо забралась под одеяло. Вероника даже не удосужилась переодеться ко сну. Максим поглядел на её спину, скрытую голубым пледом. Ну конечно, стала бы она рядиться в пижаму, когда он здесь. Максим вздохнул и попытался устроиться на том разноцветном ворохе, который приготовили для него. Уже через полчаса он всё больше и больше поглядывал на высокую кровать. И всё большее раздражение охватывало его.
Спину ломило от неудобных, расползавшихся во все стороны подушек. Мир несправедлив! На этой кровати могло трое уместиться, и даже не знать о присутствии друг друга. Максим сердито отвернулся, поворачиваясь набок. На него уставился пушистый тапок, сверля глазами-бусинами. Капитан закинул его подальше, теперь замечая и бюстгальтер, зафутболенный под кровать.
– Боже… – Он набросил край пледа на голову, скрывая лицо.
Глава 8
Проснулся Сиверин от возмущённого возгласа, и немедленно подхватился, соображая, где он находится. Долго думать не пришлось, поскольку маленькая босая нога приземлилась прямо ему на живот, заставляя зло вскрикнуть. Вероника даже не оглянулась, бегая по квартире и абсолютно не замечая его. Максим встал, обтягивая задравшуюся майку. Взъерошенный, он провёл рукой по небритому подбородку, сердито продолжая наблюдать за снующей туда-сюда девушкой. Схватить что ли, да встряхнуть, чтоб успокоилась? Капитан вздохнул и передумал.
– Что случилось? За тобой гонятся? – проворчал он.
– Проклятый будильник! У меня полчаса осталось! – Вероника снова чертыхнулась и поспешила в ванную с ворохом одежды.
Максим сгрёб с пола подушки и бросил их на кровать. Зевая, он умылся на кухне и понял, что и минуты лишней не желал тут задерживаться. Сядет в машину и забудет сюда дорогу. Забудет её ко всем чертям…
– Всё, у меня нет времени… – звук каблуков заставил Сиверина повернуть голову и задержать дыхание.
Белое вязаное платье поразительно шло ей. Той самой, которую впервые увидел ночью на перекрёстке. Гладкие блестящие волосы лежали безупречно, а незаметный макияж придавал ещё большего изящества. Вероника аккуратно расправила высокий воротник платья, и взяла в коридоре небольшую замшевую сумочку.
– Погоди… – Максим прочистил горло, в этот момент сам не узнавая свой голос. Что он делал? – Я подвезу тебя…
Сейчас он проклинал свои мятые брюки и перетянутую майку, ощущая себя коллегой Семёныча.
– Ты не успеешь вовремя. А мне всё равно в ту сторону. – Капитан придал себе невозмутимости и пожал плечами.
– В какую сторону? – Вероника поглядела на него с большим сомнением.
– Жди пару минут, и идём! – Максим сердито стащил с вешалки свой пиджак.
Хорош, ничего не скажешь! Отражение в зеркале просто издевалось над ним. Но оставалась ещё одна небольшая проблема.
– Эта женщина, она…
– Ангелина Павловна, к её огромному сожалению, умчалась на работу ещё час назад, – Вероника поглядела в дверной глазок. – Представляю себе, как она расстроилась.
– Где моя рубашка? – Максим набросил на плечо пиджак, удерживая его одной рукой.
Вероника вздохнула и направилась в ванную. Одежда, конечно, высохла, но выглядела так, будто её жевала корова. И эта дырка! Девушка поспешила вернуться в комнату, едва не сбивая с ног Максима. Невероятно, ей сегодня точно влетит! Времени почти нет, а она ещё должна беспокоиться о том, как будет выглядеть этот бандит!
Вероника включила утюг, притопывая от нетерпения. Едва он успел нагреться, как принялась утюжить рубашку. Через пару минут Вероника обречённо вздохнула и поглядела на дырку, которая портила всю картину.
– Никуда не годится…
Она выдвинула один из ящиков комода и достала маленький степлер для бумаги. Задумчиво повертев его в руках, Вероника вернулась к мужу, растерянно ожидавшему её в коридоре.
– Быстро надевай, – она кинула капитану рубашку, не имея сил дождаться, пока он застегнёт пуговицы.
Максим глядел на неё исподлобья, словно на диковинное существо. Погладила её? Что за девушка?
– Дай сюда руку. – Вероника расправила порванный рукав и аккуратно соединила края, заправляя нитки внутрь.
Степлер несколько раз щёлкнул, скрепляя ткань.
– Вот, теперь порядок. – Она довольно поглядела на свою работу.
Максим только вздохнул. Прочь, прочь из этого дома… Он накинул
