— Чего же ты хочешь в награду за роль моего возлюбленного? — дрожа от злости, спросила она.
Улыбнувшись, Доминик взял ее за подбородок и твердо ответил:
— Я не намерен торговаться. Предупреждаю: либо ты выполнишь мои условия и расплатишься сполна, либо я пойду к мадам Ленор и раскрою ей глаза. Когда она узнает о твоей лжи, то очень расстроится, дорогая. Вот так-то!
— Вы не джентльмен! — прошипела Розалин, с трудом сдерживая желание закричать.
— А я им и не притворялся, — напомнил Доминик. — Пели тебе нужен джентльмен, следовало позаботиться об этом заранее, до того, как ты привезла меня к порогу этого дома. По-моему, в твоем положении не стоит проявлять щепетильность, малышка.
— Ах, с каким наслаждением я бы… — сверкнула глазами Розалин.
— Спокойно, крошка! Держи себя в руках! — предупредил Доминик с явной издевкой в голосе.
Но Розалин закусила удила. Вне себя от ярости она бросилась на Доминика, готовая расцарапать ему лицо. Он ловко отразил рукой удар и кивнул в сторону двери, напоминая строптивице, что Ленор находится неподалеку. Розалин неохотно спрятала коготки. Доминик гордо приосанился и, заложив руки за спину, с ехидной ухмылкой произнес:
— Итак, любовь моя, ты расплатишься со мной сполна или мне идти к бабушке?
Розалин сжала кулачки: при всем ее безграничном желании поставить этого негодяя на место она была вынуждена безоговорочно принять его условия. Больше всего на свете ей претило потакать мужчинам. А сейчас приходилось терпеть и молча смотреть на самодовольную физиономию этого прохвоста. Он явно наслаждался, наблюдая за ее бессильным бешенством, и это еще пуще злило Розалин.
— Хорошо, я заплачу за свою ошибку звонкой монетой, — наконец сдалась она, доставая из кармана амазонки кошелек.
Но Доминик сжал ее кисть своими сильными длинными пальцами и укоризненно покачал головой.
— Нет, дорогая, меня нельзя купить! Я хочу тебя в награду за свои хлопоты и не соглашусь ни на что другое. Заруби это себе на носу, крошка!
Именно этого Розалин и боялась. С яростью взглянув ему прямо в нахальные глаза, она вырвала руку и закричала:
— Да ты сошел с ума! Как такое могло прийти тебе в голову?
Доминик прижал указательный палец к ее губам, пока не сбежались слуги, и наставительно произнес:
— Любая женщина это рано или поздно переживает. И я не вижу оснований изменять свои требования. На мой взгляд, это будет честной платой за унизительную роль твоего преданного лакея. И, к твоему сведению, моя прелесть, я не более безумен, чем ты, — с ухмылкой добавил Доминик.
— Это еще как сказать, — возразила Розалин, испепеляя его взглядом. — Но если ты возомнил, что я прыгну к тебе в постель и буду послушно тебя ублажать, советую хорошенько подумать еще раз, Доминик Бодлер! Я больше не желаю иметь с тобой дело.
— Значит, тебе не понравилось, как мы целовались? — насмешливо вскинул он брови, давая понять, что ни за что в это не поверит после того, как она обмякла в его объятиях. — Не надо лицемерить, Розалии. Зачем себя обманывать?
Он понимал, что она отрицает симпатию к нему из-за своей строптивости и гордости. Но ей трудно было не признать, что, когда их губы слились в поцелуе, между ними вспыхнула страсть.
— Не наблюдай за нами бабушка, я бы не позволила тебе ничего! — вскричала она. — Не думай, что ты способен свести с ума любую женщину! Ты — сущая змея. Но я тебя раскусила!
Без лишних слов Доминик ее обнял, желая показать, что она лжет. Он запечатал ей рот жарким поцелуем, крепко прижал к груди и, на мгновение отстранившись, прошептал:
— Бабушка наблюдает за нами из окна. Постарайся вести себя естественно, она должна нам поверить. Ты ведь не хочешь, чтобы она заметила нашу ссору?
Розалин обняла его за широкие плечи и в тот же миг растаяла, словно мартовский снег на солнышке. К своему ужасу, она сообразила, что сама страстно его целует. Боже, что с ней происходит? Ей нужно было только притвориться, что она млеет от его поцелуя. Но яростное негодование неожиданно сменилось страстным вожделением, и по ее телу разлилось блаженное тепло. Неужели она действительно к нему неравнодушна? Нет, это решительно невозможна! Ведь они едва знакомы, она даже не успела понять, нравится ли он ей.
Он крепче прижал ее к себе, одновременно слегка расслабив губы, отчего жаркий поцелуй стал нежным, как летний ветерок. Она затрепетала, и тогда его язык проник в глубь ее рта, как шмелиный хоботок в цветок, полный нектара. По спине Розалин побежали мурашки, она почувствовала, как нарастает в его мускулистом теле желание обладать ею, и с ужасом отметила, что и сама начинает распаляться. Как же она могла так легко поддаться страсти, зная, чего он от нее ждет!
Внезапно Доминик разжал руки и на шаг отпрянул. Розалин пошатнулась и растерянно заморгала от смущения, с трудом устояв на ногах после головокружительного поцелуя.
— Я буду ждать тебя этой ночью, моя ненаглядная! — с придыханием произнес он, не спуская с нее изумрудных глаз, сверкающих, как драгоценные камни. — За тобой приедет мой экипаж и доставит тебя в наше имение.
Словно завороженная, Розалин смотрела на его бронзовое от загара лицо и смутно осознавала, что не в силах ответить ему «нет». Он лишил ее остатка благоразумия и вынуждал ему подчиниться. Что же ей делать? Отправиться в дом незнакомца, понимая, что это — безумие, или его отвергнуть, а это означает неминуемый крах всей ее затеи: он пойдет и расскажет Ленор всю правду. Розалии закусила губу.
В этот момент Доминик улыбнулся, и ей в голову пришла спасительная идея. Она вспомнила, что до сих пор умудрялась сохранить невинность и водить за нос своих бесчисленных поклонников, прибегая к разным женским хитростям и уловкам. Почему бы ей не заманить в свои сети и Доминика? Нужно все тщательно и спокойно обдумать. И если удастся подчинить его своей воле, он вскоре повиснет с петлей на шее на самом высоком в Сент-Луисе дереве. Когда его шея вытянется, как у жирафа, от надменности не останется и следа.
— Я буду ждать вашего экипажа, — сказала она.
—В восемь часов вас устроит, мадемуазель? Доминик провел пальцем по ее подбородку и заглянул ей в глаза. В их таинственной голубизне сверкнули недобрые искорки. Плутовка что-то задумала! Впрочем, решил Доминик, ждать разгадки этой тайны ему осталось недолго. Он должен быть ко всему готовым!
— Вполне, — кивнула Розалин. — Итак, ровно в восемь.
Она посмотрела на окно за его спиной: любопытно, наблюдала ли за ними Ленор?
Доминик злорадно улыбнулся, поймав ее взгляд, и молча пошел прочь. Сделав несколько шагов, он кашлянул и безразличным тоном произнес:
