– Извини, но такие претензии – к директору, пожалуйста… Значит, а во-вторых, я дам тебе пульт управления, положишь в карман и будешь держать палец на кнопке. Хотя нет… Лучше я просто дам тебе слово. Вообще, пошли сейчас ко мне в «К-10», посмотришь Катьку, все сомнения отпадут.
– Катьку? – Генерал одним движением руки заставил раствориться в воздухе охранников, кажется, надеявшихся проверить у него документы, и сам открыл Павлову дверь на улицу. – Ну, если Катьку…
– Она десятая в серии, поэтому имя на букву «К». Такая Катька… Натуральная. Вот увидишь.
К ступеням административного бесшумно скользнула длиннющая черная «Волга».
– С твоей стороны понадобится сущая ерунда, – говорил Павлов. – Завтра тебе позвонят из нашей секретки и спросят, выписывать ли Павлову однодневный пропуск на образец… А ты их перебьешь и скажешь – ну да, образец ка десять эр десять, все согласовано. Запомнишь?
– Директор в отъезде, беспокоить его по мелочам нетактично, заместители не в курсе, но есть Бондарчук, который может распорядиться, а потом будет во всем виноват! – заключил генерал. – Ну и пройдоха ты, Павлов! Чего тебе надо на самом деле, а, дорогуша?
– Образец ка десять эр десять, – повторил завлаб. – Запомни.
– Если она сожрет министра, тебя прямо на месте пристрелят, – сухо и очень серьезно пообещал генерал, садясь в машину.
– А если кого помельче? – спросил Павлов.
– Ты залезай! – раздалось из «Волги». – Знаю я ваших дряней, они всегда первым делом старшего начальника жрут!
* * *
– Сдается мне, – сказал Павлов, – ты замышляешь что-то разумное, доброе, вечное.
– Угадал, – кивнул Шаронов. – Есть во мне такая фигня. Как увижу я кота – ну душить его, скота! Как замечу кошку, так обижу крошку…
Снова он сам явился, без приглашения. Опять стоял у второй клетки и наблюдал за Борисом. Рыжик надоедливого гостя игнорировал, но Павлов заметил, что дается коту это упражнение не без труда. Шаронов каким-то образом «раскачивал» заторможенную психику кота.
Конечно, максимум, чего Шаронов мог добиться, – срыва в легкую агрессию. Павлов не стал говорить этого вслух, ему было интересно наблюдать за коллегой. Два завлаба представляли расходящиеся ветви одной научной школы. Павлов как был по образованию, так и остался чистой воды биотех, Шаронов же тяготел к направлению, на Западе называемому «бай-мек». В принципе это расхождение было обусловлено спецификой изделий, но с каждым годом трещина углублялась, все больше напоминая пропасть. Вместе с ней росло взаимное недоверие, и, дай завлабам спокойно поработать еще лет десять, они, может, разругались бы. Павлов со своей колокольни не раз предупреждал Шаронова, что тот допрыгается. Шаронов постоянно твердил Павлову, что тот все портит. И действительно, «тему К-10» преследовали неудачи. Зато когда Шаронов с «Тисками» вправду допрыгался, Павлов работу бросил и побежал его держать – так страшно было за человека.
А все равно, корректировочные чипы в изделиях обеих лабораторий стояли одинаковые.
– Есть мнение, уважаемый коллега, – сказал Шаронов, – что ты в пролете.
– Не вполне тебя понял, уважаемый коллега.
– Системная ошибка, – Шаронов ткнул пальцем в Бориса, – там. В самом основании. Не заработал я бутылку. Могу объяснить, где прокол. Выход предложить – нет. То есть я догадываюсь, как построить изделие, отвечающее заданию. Но это тебя не выручит. Ты ведь не можешь начинать заново с нуля. И потом, в моих подходах слишком много от бай-мек. А некоторым эти принципы чужды. К несчастью.
– Я ведь не дал тебе материалы по рыжикам.
– А я так… Людишек поспрошал, файлики посмотрел. Ну, и… Рассказывать?
– Обойдусь, – сказал Павлов. – Попробую выбить хоть полгода времени и сам все сделаю.
– Думаешь на представлении обаять министра?
– Есть хоть что-то, чего ты не знаешь? – спросил Павлов неприязненно. – Ах да, это то, что тебя не интересует…
– Да ладно, не язви. Некоторые вещи мне недоступны. Предвидения, например. Вот, допустим, вчера. Уходя из вивария, я твердо знал – у Павлова сбежал образец. Но не знал, вернется ли он. Поспорил с Головановым на стольник, что с концами. А дедуля выиграл, мать его йети.
– Он же на пенсии! Откуда…
– Вернули. Консультантом в обезьянник. Представляешь, чем это грозит человечеству?! – Шаронов аж облизнулся от предвкушения. – Вообще-то я выяснил, чем. Но не могу раньше времени болтать. Извини.
– Обезьяны – попса, – бросил Павлов. – Дешевые трюки для впечатлительных начальников. На войне обезьяна бесполезна, а как разведчик и диверсант не стоит затраченных денег. Там, где они водятся, нет ничего стоящего. Там, где есть стоящее, обезьяна привлекает слишком много внимания.
– Значит, надо сделать обезьяну привычной. Чтоб была повсюду. И не тапочки подавала, а водила машину и смешивала коктейли. Понимаете меня, уважаемый коллега?
– О, ужас… – пробормотал Павлов. – О, ужас. Скажите, уважаемый коллега, это шизофрения или наши взялись серьезно?
– Учти, опасный разговор. На статью потянет.
– Ой, да ладно тебе. Все равно ничего не получится.
– Отчего же? Сначала как пробный шар красивые большие кошечки, потом умные обезьянки… Ага?
Павлов вытаращился на Шаронова так, что тот подался назад.
– Слышь, ты, чудо, – сказал Шаронов. – Ты хоть пытался узнать, зачем тебе заказали гражданку? Или по-прежнему лишних вопросов не задаешь? Всегда готов и все такое?
– В задании указано – домашнее животное декоративного профиля со вспомогательной охранно-сопроводительной функцией. И… И что?
– Да расслабься, я так, подумал вслух. Игры разума. Никто не в курсе, для чего твои рыжики. То есть кое-кто знает, но молчит. Хотя, согласись, обезьяны – это симптоматично… Первый звоночек.
Завлабы немного помолчали. Павлов вспомнил, что, по слухам, в ветхозаветные советские времена какие-то шарлатаны предлагали атаковать противника с помощью дрессированных ядовитых змей. А еще говорили, в некой сверхсекретной лаборатории настоящие, без дураков, матерые лжеученые – некуда печать ставить – растили то ли боевого таракана, то ли дистанционно управляемую саранчу.
– Ладно. – Павлов вздохнул. – Мне надо готовиться к представлению. Так уж и быть, рассказывай страшную правду о рыжиках, уважаемый коллега. Добивай бездарного.
– Все просто. Странно, почему ты сам не допер. Наверное, действительно глаз замылился. На рыжих кисках можешь ставить крест. Жалко, да. Мне и то жалко. Но эту серию не переделать. Ты им выхолостил эмоциональную сферу, ясно? В погоне за управляемостью. Вот и вся твоя проблема. Ничего уже не получится. Между прочим, они трахаются?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
