И вот она уже два дня трясется в карете, а впереди еще несколько дней утомительного пути в душном экипаже. Джейн вообще не любила тесных помещений и скучала по своему маленькому садику. Она так тосковала по дому, что ей хотелось плакать. Она пыталась забыться во сне, но сны были странные, беспокойные. А после того, как она обнаружила своего мужа у себя на коленях, девушка вообще боялась закрыть глаза.
Она сразу же заподозрила, что это произошло неспроста, хотя дороги и вправду ужасные. Она и сама иногда еле удерживалась, чтобы не упасть с сиденья. Вот если бы она не спала, то почувствовала бы… Нет! Эта мысль заставила ее покраснеть. Она вовсе не жаждет близости со своим мужем, да и он, скорее всего, не очень к этому стремится.
Не пришел же он к ней прошлой ночью.
Джейн ждала его, хотя и содрогалась при мысли о том, что он будет к ней прикасаться и делать все те непристойные вещи, о которых с ней говорила Шарлотта. Она уснула, когда уже светало, одна в огромной кровати. А утром ругала себя за эти ожидания. Разве не поняла она уже давно, что не следует питать никаких иллюзий?
Правда заключается в том, что она слишком непривлекательна и выросла в глуши. Разве может такая кому-нибудь понравиться, особенно лондонскому денди, вроде виконта Рейли? Отчаяние охватило ее, хотя она пыталась убедить себя, что ей все равно.
Из задумчивости ее вывел голос Рейли.
— Я заказал жареного гуся, отварной язык и мясной пирог, — весело сказал он. Казалось, его совершенно не утомило путешествие. Впрочем, он ведь привык к безделью.
— А мне тоже перепадет? — спросила она.
— О, нет! Девушка шутит! Просто не верится! — Рейли восторгался, как ребенок, которому дали лакомство. — Значит, вы не так уж и безнадежны, любовь моя.
Ласковое обращение больно резануло по натянутым нервам Джейн, и она сначала промолчала, но когда пауза затянулась, не выдержала.
— Перестаньте на меня таращиться! — огрызнулась девушка.
— Как скажете, — пробормотал Рейли.
В его голосе послышалась обида. Но разве это возможно? Он же насмешник, который порхает по жизни, и его вряд ли могло задеть ее замечание.
— Прошу простить, пойду подышать свежим воздухом, — непривычно резко добавил он.
Джейн хотела извиниться, но передумала. Не стоит извиняться, если ей не нравится, когда он на нее смотрит, оценивая и осуждая.
Все же она могла бы пойти за ним, но в этот момент появилась горничная, которую ей навязала графиня. Возможно, эта француженка образованна и прошла хорошую выучку в Уэстфилд-Парке, но новая хозяйка чувствовала себя неловко в ее присутствии. Джейн не привыкла, чтобы ее обслуживали, и она подозревала, что Мадлен — так звали горничную — вовсе не в восторге оттого, что ей пришлось покинуть богатый дом ради какой-то выскочки.
Джейн уже жалела о том, что не сдержалась и нагрубила Рейли. Она, конечно, расстроена и напугана, но он не виноват в том, что ему пришлось на ней жениться. Все это время Рейли был с ней более чем вежлив и заслуживает того же самого с ее стороны.
Впредь она постарается быть более достойной дочерью своего отца, решила Джейн и стала ждать возвращения мужа. Подали ужин, а виконт все не появлялся. Горничная, которую за ним послали, вернулась и сказала, что виконт просит его не ждать и ужинать без него. Джейн так и поступила, но почему-то почувствовала себя без него одиноко. А он наверняка бражничает с простым народом в общем зале. И в этом виноват ее злой язычок.
Были времена, когда, живя дома, в окружении шумной оравы ребятишек, Джейн мечтала о тишине и покое. Наверное, этим объяснялась ее любовь к садоводству. Но сейчас, когда она оказалась в чужом месте, и впереди маячило неопределенное будущее, она не радовалась своему одиночеству.
К тому же ей вовсе не улыбалась перспектива остаться в одной комнате с неприветливой Мадлен. И хотя она должна чувствовать облегчение оттого, что будет избавлена от близости мужа, девушка предпочла бы его дружелюбие высокомерию горничной.
А какая разница, думала Джейн, ложась в широченную кровать. После бессонной ночи в доме родителей Рейли сегодня она будет спать как убитая. Однако шум, доносившийся со двора через открытые окна, не давал ей заснуть.
В первый раз с того злосчастного утра в спальне Шарлотты Джейн почувствовала, что стосковалась по дому. Вот бы сейчас услышать, как ссорятся мальчики, как весело болтает Сара, или почувствовать тепло Дженни, которая прикорнула рядом с ней, испугавшись грозы.
Сколько ни пыталась Джейн внушить себе, что она не одна — в углу на кушетке посапывала Мадлен, — слезы подступили к горлу. И чем дольше Джейн лежала, уставившись в потолок широко открытыми глазами, тем больше ей хотелось увидеть единственное знакомое лицо в этом изменившемся для нее мире.
Его лицо идеально красиво. Голубые глаза под немного тяжелыми веками всегда смеялись, словно их владельца забавляло все вокруг, включая его самого. Его обезоруживающая улыбка никогда не надоедала. Трудно представить его не в духе. Почему сегодня он ушел? Недоволен их браком или рассердился на ее замечание? А может, решил вообще ее избегать? Шарлотта рассказывала о супругах, которые живут отдельно.
Ее вдруг прошиб холодный пот. Какие у него планы на ее счет? — подумала она. Зная, что ему нужно поехать в Нортумберленд, она просто решила следовать за ним. А вдруг он оставит ее в Лондоне одну, без друзей? Или еще того хуже: отошлет обратно в Уэстфилд-Парк?
Она уже сожалела о том, что в долгие часы путешествия не расспросила о его планах. Вместо этого она всю дорогу давала ему понять, что презирает его. Хотела она того или нет, но брак связал их, и как муж он получил над нею неограниченную власть. Надо было спорить с Шарлоттой и никого не слушать, вместо того чтобы выходить замуж за этого человека!
После драки кулаками не машут! Слезы градом катились из глаз. Что она наделала? Какую участь, кроме одиночества, сулит ей будущее?
Глава четвертая
Следующее утро застало Рейли в угнетенном состоянии духа. Ему пришлось одеваться самому, и он поклялся никогда больше не напиваться до такой степени, чтобы забыть взять с собой в поездку камердинера.
Накануне вечером, уже после первой бутылки, его мысли все чаще стали возвращаться к девственнице-жене. Ему так нестерпимо захотелось коснуться ее нежного тела, что он отправился в постель… один.
Виконт был очень доволен собой: сдержал клятву и не напился, и потому у него не болела голова. Однако настроение портили неумело повязанный шейный платок и сильно помятый камзол. И хотя ему предстояла всего-навсего поездка в карете с женой, он был огорчен тем, что вид у него далеко не идеальный.
