Читаем без скачивания Полоса препятствий - Иван Стрельцов

«Недаром же они и пришвартовались у этого старого пирса», — подумала внезапно Алена Воронцова. Она припомнила кадры небольшого склада, огороженного высоким глухим забором и автоматическими железными воротами. Камера слежения засекла, как территорию склада покидал полковник Махмуд Аббас, тогда она не придала этому факту значения, теперь же все выглядело по-другому.

«Слишком мало собрано информации, — глядя невидящими глазами в окно автомобиля, раздраженно думала Алена. — Полковника Христофорова с его спецами рано трогать. Нужно еще собрать информацию, по крупинкам, как драгоценную влагу в пустыне». Забронировав двадцать суток пребывания в плавучем отеле, Алена мысленно обозначила план действий…

Чем выше в горы, тем холоднее, горные породы буквально дышали стужей, желая вытянуть тепло из всего живого.

Всю ночь отряд Таймураза Хадышева упорно шел через горы в направлении российско-грузинской границы. Сто двадцать вооруженных до зубов боевиков сопровождали караван из тридцати вьючных животных, мулов, ишаков, лошадей, везущих на своих крепких спинах ящики с продовольствием, медикаментами, оружием и боеприпасами.

Впрочем, не только животные были нагружены до предела, каждый боевик нес на себе не менее сорока килограммов различной поклажи. Времена, когда «борцы за свободу Ичкерии» могли рассчитывать на помощь местного населения, когда в любом кишлаке был готов и стол, и дом, ушли. Теперь если кого обогреют и накормят, то только родственников, из одного тейпа. Да и то не всегда. Спускаясь с гор, не знаешь, что тебя ждет, засада спецназа на околице или полномасштабная зачистка «Гоблинов». Вот поэтому моджахедам нужно думать самим о своей экипировке.

С рассветом отряд Таймураза спустился с горы и расположился с подветренной стороны. С животных сняли груз, тут же накрыв его маскировочной тканью, потом надели на морды холщовые сумки и лишь после этого люди смогли заняться собой.

Палатки никто не устанавливал, в отраде все были опытными воинами, спокойно и не един день могли провести под открытым небом, невзирая на жару или холод. Палатки понадобятся, когда отряд решит разбить долговременную базу.

Таймураз Хадышев, разложив свой спальник, уселся на него, опершись спиной на прижатый к скале рюкзак. Его автомат лежал радом, под правой рукой, эта привычка, выработанная за долгие годы, уже не однажды спасала ему жизнь. Тяжелые, нехорошие мысли одолевали сейчас полевого командира, какой-то холодный, скользкий червь копошился в его мозгу, душе, сердце. Многоголовая тварь пожирала всего его без остатка. И сколько ни пытался с этим чувством бороться Таймураз, ничего не получалось, червь становился все сильнее и прожорливей. Появился он после того, как «бригадный генерал» получил новое задание. Не нравилось оно Таймуразу, хоть убей, не нравилось.

«А ведь действительно могут убить», — промелькнуло в мозгу. Времена теперь настали другие, теперь даже в горах боевики не передвигались большими отрядами (свирепствовала авиация), по пять-шесть человек, от силы десять. А он ведет больше сотни, и не просто по горам, а через границу. Погранцы за последний год здорово там обжились, заставы поставили на всех господствующих высотах, разместили на возможных путях следования каравана свои «секреты», посты наблюдений. Да и авиацию всегда могут вызвать. Вцепись пограничники даже в хвост его отряда, как голодные волки, — костей не останется.

Таймураз посмотрел по сторонам, наблюдая, как его люди готовятся к дневке, и неожиданно подумал: «Нет, без жертвоприношения нам никак не обойтись». Впрочем, понимал также полевой командир и другое — ягненком, бараном или конем cewac не обойтись, бог смерти требует человеческого подношения.

— Мирзо, — позвал своего помощника Хадышев, и тут же возле него возник юноша, Длительный переход через горы никак на нем не отразился, только на скулах появился румянец, а в глазах горел фанатичный блеск преданного пса.

— Слушаю вас, эмир, — негромко и почтительно проговорил помощник.

— Позови Беслана и Абдуллу, — приказал полевой командир. Помощник бросился исполнять приказ.

Хитрый Беслан и Кривой Абдулла были наиболее опытными воинами в отряде. Оба начали воевать в отряде Хадышева, когда тот еще не был «Пророком». Они вместе обстреливали федеральные колонны в первую чеченскую кампанию, а во вторую, когда отряд оказался внезапно атакован десантниками, остатки боевиков, отбиваясь, засели в родовом селе тейпа Хадышевых. Родственники не выдали своего. Выпроводив из дома стариков, женщин и детей, остались защищать свои дома и своих гостей.

Только и федералы были уже не те, что в первую чеченскую войну. Теперь все было по-другому, кроме пехоты, подтащили танки, артиллерию, и два дня с упорством бульдозера сокрушали дом за домом. А когда остались лишь дымящиеся развалины, пошли вэвэшники, под прикрытием танков совершившие окончательную зачистку.

В той мясорубке мало кто выжил, тяжело раненного Таймураза вынесли ночью через дренажную систему. С десятком бойцов выбрались Хитрый Беслан (который лично разведал систему) и Абдулла, потерявший в этом бою глаз и получивший кличку Кривой. Это были самые верные люди Пророка, и если он мог безгранично на кого положиться, то только на них.

— Ты звал нас, Пророк? — первым к Хадышеву подошел Беслан, у него были длинные золотистые волосы, стянутые черной банданой, на которую сверху он натянул камуфлированную вязаную шапку. Борода у Беслана плохо росла, редкие золотистые волосы только прикрывали подбородок. Хитрый был одет в теплый натовский камуфляж, поверх куртки носил разгрузочный жилет, подсумки которого были набиты запасными боеприпасами. Слева на поясе висел самодельный нож с гравировкой в виде черепа с костями и надписью арабскими письменами, гласившими: «Смерть неверным собакам». А под правой рукой в кобуре лежал пистолет Макарова с наградной табличкой, припаянной к ствольной коробке: «Почетному чекисту…» — память о первых днях чеченского суверенитета, когда озверевшими абреками вырезались как обычные граждане, так и высокопоставленные офицеры спецслужб, не успевшие вовремя покинуть мятежную республику.

— Если тебя с этим набором поймают русские, даже до комендатуры тащить не станут. Повесят на первом же суку, — часто повторял Хадышев. Но Хитрый только небрежно отмахивался.

Продолжая сидеть на спальнике, Таймураз внимательно посмотрел на боевика снизу вверх и тихо произнес:

— Давай перекусим вместе, нужно кое-что обсудить.

Хитрый понимающе кивнул, сбросил с плеча свой рюкзак, на который опустил автомат с навинченным на ствол длинным цилиндром прибора бесшумной стрельбы, делающим оружие непропорциональным и уродливым.

Расстелив свой спальник, Беслан уселся напротив полевого командира и принялся доставать из рюкзака различную снедь, завернутую в обрывки газеты.

Следом появился Абдулла, невысокий мужчина с густой черной бородой и такой же черной повязкой, закрывавшей левый глаз. Кривой, как и большинство боевиков, был одет в натовский камуфляж, такой же разгрузочный жилет со множеством подсумков, только вместо автомата он всюду таскал за собой самозарядный карабин Симонова (СКС).

Абдулла не задавал ненужных вопросов, он, как и Хитрый, снял рюкзак, расстелил на голых камнях спальник и тяжело опустился на него.

Еда у чеченцев была небогатая, хотя и скудной назвать ее нельзя было. Тонкий лист лаваша, в который были завернуты куски отварной курицы с репчатым луком и зеленью, чеснок и варенные в меду финики. Промерзлая еда хрустела на зубах, но разводить костры Таймураз строго-настрого запретил, помня инструкцию, гласившую, что вдоль границы курсируют федеральные самолеты-разведчики, оснащенные специальной аппаратурой, способной засекать тепло (термографы называются). Если их отряд засекут, то пересечь границу им не удастся.

Утолив голод, Пророк сунул остатки пищи обратно в рюкзак, тщательно обтер руки об одежду. Хитрый и Кривой не заставили долго ждать, доев, они тут же скрыли все следы трапезы. Таймураз Хадышев достал из-под разгрузочного жилета сложенный вчетверо лист карты и разложил на ровном пространстве между спальниками. Время на ознакомление с обстановкой не требовалось, не один месяц сидевшие в Панкисском ущелье изучали карту предстоящих маршрутов и район возможных действий.

— Сегодня ночью мы выйдем к границе, — толстый указательный палец Пророка ткнулся в карту. — Это район седьмой погранзаставы, кодовое имя «Незабудка». Застава хорошо оснащена и укреплена. Батарея стодвадцатимиллиметровых минометов, несколько спаренных зенитных установок, не считая пулеметов, снайперов и автоматических гранатометов. Мы не сможем пройти на этом участке границу незамеченными. Даже если мы оставим здесь караван с вьюками, то все равно слишком много людей, чтобы остаться незамеченными.