А посему, к удивлению всего Лондона, они с Роджером поженились — и тут только Роджер понял, в какую ловушку он угодил. Глупец! На что он рассчитывал? На то, что замужество укротит ее неукротимый нрав? Превратит необузданную мегеру в покорную жену? Очень скоро Роджеру пришлось осознать свою ошибку и горько о ней пожалеть. Тем временем Честерфилд продолжал пользоваться неограниченным расположением Барбары, пока — в том же году — в Лондоне не провалился роялистский заговор и графа, подозреваемого в участии в заговоре, не заключили в Тауэр. Правда, в начале следующего, 1660 года его выпустили, но по выходе он сразу же убил кого-то на дуэли и вынужден был скрываться от наказания во Франции.
Итак, в начале 1660 года Барбара жестоко тосковала по своему возлюбленному, когда случилось нечто, отодвинувшее ее любовные переживания на задний план.
В последнее время в столице все чаще слышались разговоры о возможности скорого возвращения короля. Жизнь при Протекторате оказалась ничуть не лучше, чем при старом короле. Кавалеры не желали мириться с потерей своих поместий, средние сословия стонали под бременем непосильных налогов. К тому же Оливер Кромвель умер, а новому правителю — Ричарду Кромвелю — явно недоставало отцовской мудрости. Наконец, люди просто устали от угрюмого пуританства. Всем хотелось ослабления жестких законов; хотелось пышных зрелищ, смеха и веселья на улицах. Народу надоели длинные проповеди. Народ хотел петь, танцевать и веселиться. А потому герцог Бэкингем вместе со своим тестем, лордом Ферфаксом, и при полной поддержке генерала Монка начали готовить возвращение короля.
Наконец Роджеру Палмеру вручили некую сумму денег, которую он должен был отвезти королю в Голландию. Кроме денег, Роджер взял с собою в поездку жену — и злые языки еще тогда утверждали, что молодой король обрадовался Барбаре больше, нежели золоту.
Что же до самой Барбары, то она никогда еще так не блаженствовала. Этот высокий смуглый молодой человек был король — а следовательно, был достоин ее. Он, как и она, умел безрассудно отдаваться страсти; в остальном же он был ее полной противоположностью, ибо отличался терпимостью, великодушием и завидной легкостью нрава. Впрочем, всякий раз, когда взор короля обращался на Барбару, ей тоже удавалось принять достаточно смиренный вид. Она изобразила несказанное удивление оттого, что король собирается совратить замужнюю даму, и намекнула, что супруг наверняка будет ею недоволен. Потом она еще трепетала и колебалась некоторое время; но не очень долго, поскольку в течение своей краткой поездки ей надо было успеть не только стать любовницей короля, но и дать ему оценить счастье, рождаемое ее чувственностью и ее умением целиком отдаваться наслаждению, — а Барбара точно знала, что в этом мало кто из женщин мог бы с нею сравниться. За время их недолгого романа король должен был запомнить Барбару настолько, чтобы стремиться к новой встрече с нею не меньше, чем он стремился к возвращению английской короны.
По всей видимости, расчет Барбары удался, поскольку король послал за нею в первый же вечер по прибытии в Лондон.
Войдя в королевские покои, Барбара опустилась на колени. Она хорошо сознавала, что со времени их последней встречи ее чары ничуть не ослабли, а, скорее, наоборот, набрали силу. Ее наряд был великолепен, роскошные золотисто-каштановые локоны рассыпались по обнаженным плечам. При виде ее усталый взгляд короля заметно оживился.
— Мы рады видеть вас здесь, среди наших друзей, — сказал он.
— Ваши друзья рады приветствовать вас в родной стране, Ваше величество.
— Встаньте, госпожа Палмер! — Он обернулся к стоявшим рядом придворным. — Эта дама была милостива ко мне во время моего вынужденного пребывания в Голландии... Да, очень, очень милостива!.. — Взгляд короля затуманился дымкой воспоминаний.
— Я счастлива слышать, что Ваше величество помнит мою скромную услугу.
— Помню ее так живо, что желал бы отужинать с вами сегодня вечером.
«Сегодня вечером!..» — затрепетала Барбара. Сегодня, когда весь Лондон славословит короля; когда он только-только вернулся в свою столицу; когда его подданные устроили ему поистине королевскую встречу — встречу, какой не удостаивался до сих пор ни один английский правитель. Со стороны реки до сих пор еще доносились радостные выкрики:
— Да здравствует король!.. Слава Его величеству!..
А в это время Его величество, с темными, горящими страстью глазами, думает лишь о предстоящем ужине с Барбарой Палмер.
— Итак, — сказал король, — вы готовы отужинать со мною сегодня вечером?
— Я подчиняюсь приказу Вашего величества.
— Мне бы хотелось, чтобы вы делали это с радостью, а не по приказу.
— Это величайшая радость, какая только может выпасть на долю женщины, — тихо произнесла Барбара.
Подняв в этот момент глаза, она заметила в королевском окружении знакомое лицо, при виде которого, несмотря на только что одержанную Победу, ее бросило в дрожь. Неподалеку от короля стоял Честерфилд. Барбара надеялась, что он все слышал и что он еще не забыл, как однажды он смеялся над нею. Теперь уже недалек тот день, когда Барбара Вильерс станет первой дамой королевства, думала она; ибо король наполовину француз по происхождению и целиком по натуре. А ведь известно, что во Франции первой дамой королевства считается maitresse en titreкороля, а не его королева. Да, Честерфилд еще не раз пожалеет о своей глупости! Он еще вспомнит о том, как предпочел ей когда-то простушку Мэри Ферфакс! И поделом ему!..
«Интересно, — думала Барбара, — как складывается его семейная жизнь в новом браке?» Во время своей последней поездки в Голландию он женился, даже не предупредив любовницу о своих намерениях... Что ж, время покажет, сможет ли неискушенная леди Елизавета Батлер удержать подле себя такого мужчину, как Честерфилд. Если леди Елизавета, выросшая под теплым родительским крылышком, полагает, что все браки таковы, как у ее родителей, герцогини и герцога Ормондских, то ее ждет неприятный сюрприз. Во всяком случае, сегодняшний ужин Барбары Палмер с королем отнюдь не означает, что ее отношения с Честерфилдом закончены.
Придворные смотрели теперь на Барбару вполне благосклонно. Король привез с собою французские обычаи, и никого не удивляло, что он в присутствии всех открыто объявляет даму своей любовницей. Во Франции любая женщина сочла бы звание любовницы короля за величайшую честь. Карл — и в особенности Барбара — намерен был позаботиться о том, чтобы этот французский обычай прочно укоренился на английской почве.
Веселье на улицах продолжалось далеко за полночь. Во всех покоях Уайтхоллского дворца, который растянулся на добрую полумилю вдоль берега Темзы, слышны были возгласы горожан. С плывущих по реке суденышек доносилась музыка; во всех окнах отражались огни костров; певцы распевали свои баллады. Что ж, не каждый день жителям столицы приходится встречать королей!
